— Нет вопросов!
Вообще, сказать человеку приятное не так уж сложно. Это не требует каких-то особых временных или материальных затрат, но эффект зачастую дает великолепный, особенно если не слишком кривишь душой. Впрочем, мысль эта была задолго до Виноградова и значительно более элегантно высказана одним видавшим виды испанцем — тем удивительнее, что мало кто возвел ее в жизненный принцип.
— Так ты зайдешь, ваше благородие? А то ведь уеду…
Перехватив взгляд Владимира Александровича, невесть когда возникший поодаль Шилов выбросил изломанный окурок и, не дожидаясь ответа, скрылся в темном проеме.
— Иду! — отозвался в пустоту капитан и, попрощавшись с улыбающимся охранником, направился вслед очередному «фигуранту»…
Шилова в «Нефтегазойле» уважали за исключительную деловую порядочность, знание людей и способность не теряться в присутствии власть имущих — будь то кавказские «авторитеты» на иномарках или инспектор местного пожарного надзора. Начав три года назад со взятой «на комиссию» упаковки голландского маргарина, он стремительно «раскрутился», пошел в гору, и кое-кто даже прочил Шилова на место заместителя по коммерции. Некогда почти убыточный, его склад теперь приносил стабильную и вполне ощутимую прибыль, несмотря на то, что часть товара отпускалась своим по цене закупочной и даже подчас ниже.
Пил Шилов только дешевые портвейны, не курил, магом не ругался, верхом литературы считал роман Энрике Бурдовеса «Смерть под израненным кактусом» и внушительных размеров критические статьи Топорова…
Мало кто знал, что карьеру свою Володя Шилов начал экспедитором на областной овощебазе, по молодости и сопливости своей сел, честно оттрубил свой «шестерик» в архангельских лесах и вынес оттуда стойкую и глубокую неприязнь к людям в форме, язву и стремление покинуть родину с суммой, достаточной для безбедного существования где-нибудь в теплых тропиках. Он легко переносил подтрунивание окружающих по поводу вечно затрапезного вида, питался принесенными из дому бутербродами — и копил, копил, копил свободно конвертируемую валюту.
К Виноградову он относился неплохо, чувствуя в капитане что-то не до конца милицейское.
— Пытать будешь? — поинтересовался Шилов, когда тяжелая дверь склада закрылась за последним на сегодня покупателем.
— А надо? — в свою очередь спросил Владимир Александрович, запихивая в сумку оплаченную по оптовой цене снедь. — Как скажешь.
— Присаживайся. Чифирнешь?
— Давай.
Склад представлял собой тесный сводчатый подвал, сухой, с облезлыми кирпичными стенками и парой мощных запыленных ламп. Продукты были здесь повсюду — в шкафах, на стеллажах и поддонах, штабелями не вскрытых коробок и россыпью заползали на одинокий письменный стол, нависая над входом и путаясь под ногами. Ориентироваться в этом бедламе мог только хозяин да работавшая с ним до недавнего времени жена — сейчас она ходила на сносях и в «Нефтегазойле», естественно, не появлялась.
— На меня думаешь? — Пробуя дымящуюся жидкость, Шилов держал металлическую кружку обеими руками, не боясь обжечь загрубелые ладони.
Виноградов пожал плечами.
— Зря! — Шилов вздохнул и замолчал.
— Расскажи, как было. С конца дня…
— Ну как… Я уже домой собирался — шеф звонит. Попросил пару упаковок «Варштайнера» и еще чего-нибудь для какой-то бабы из мэрии… По внешним связям, кажется. Не знаю, не суть… Я подобрал, все запер и пошел к нему. По пути этих встретил — ну, Кожина, Дениску и пацанчика твоего, «казака-разбойника»!
Виноградов хмыкнул, ему было известно, что начальник службы безопасности знал, что Шилов не принимает его всерьез, и страшно на это обижался.
— Шеф уже в машине сидел, заводился. Я жратву отдал — и все, привет. Домой ушел. А он со свистом мимо. На своей тачке.
— Ну?
— Что — ну?
— Тезка… Ты зачем вернулся? А?
— Эх, начальник… Все-то тебе знать надо! Ты про протокол?
— Ага. Ты ж там понятым обозначен?
— Да… Ладно! Ирка, жена, меня послала. На склад, за картошкой.
— За чем? — оторопел капитан. — За чем?
— За картошкой! — Шилов встал и поманил за собой собеседника. — Вот. — В крохотном закутке между штабелей с маринованными шампиньонами прятался большой фанерный ящик, почти доверху наполненный корнеплодами. Центнера два, если не больше. — Запасы на зиму — тепло, не сыро…
— Шеф знает?
— Никто не знает.
Виноградов кивнул.
— Понятно… Маренич бы за такое овощехранилище… А почему во второй корпус пошел? — Капитан прикинул: тезка живет у Витебского, туда полчаса, обратно… Вполне возможно.