— Ну это уж как водится! — понимающе покачал головой старый сыщик. — Иди, Леша, спасибо… Ну-с, давай беседовать.
Он присел в ногах Зеленцова, прямо на одеяло. Тарасевич занял свободный стул, Виноградов устроился на подоконнике.
Бандит, массивный, широкий в кости, левое плечо его, перехваченное бинтами, выглядывало только чуть-чуть, зато правая рука виднелась полностью, как бы поднятая для удара или единодушного голосования. Это объяснялось просто — серая сталь «браслетов» намертво приковала ее к спинке кровати. Начавшее покрываться щетиной лицо, тревожно бегающие глаза, выпуклые на фоне огромного кровоподтека…
— Больно? — В голосе заместителя начальника уголовного розыска не было участия, ни искреннего, ни фальшивого. — Бо-о-льно… Ничего. Заслужил! Потерпи, недолго осталось.
И от этого неожиданного, ни разу ни в одном кино не виданного начала разговора, от этой не то угрозы, не то двусмысленной присказки глаза Зеленцова мгновенно налились ужасом, мелкие капельки пота выкатились на лоб из-под пегих волос.
— Почему? — неожиданно для себя спросил он еле слышно, и Виноградов понял: все, чистая победа! Полковнику с ходу удалось пробить, сломать выстроенную задержанным за часы ожидания линию защиты, «вытянуть» его за собой, заставив общаться в режиме диалога. А уж остальное было делом техники.
И действительно, меньше чем через полчаса бандит, которому сотни раз и «бригадир», и успевшие «сходить к хозяину», то есть отсидеть, товарищи внушали: ни слова без адвоката, полная «отрицаловка», никаких торгов с ментами… Так вот, меньше чем через полчаса он уже говорил, юлил, изворачивался, пытаясь отделаться наименьшим признанием, и все больше затягивал на своей жилистой шее беспощадную петлю.
Старик работал блестяще. На каком-то этапе в допрос влился Тарасевич — легко, ненавязчиво, как бы поддерживая полковника под локоток и придавая беседе новый импульс — и они «дожимали» Зеленцова дуэтом, постепенно вырисовывая реальную картину минувшего вечера…
Откровенно говоря, вздыхал бандит, валить Чижика и его братву никто поначалу не собирался. Кому это нужно! Сергеича в городе уважали, да и вообще… Вроде как несчастный случай вышел, ясно?
Но они ж сами — как приехали, так буром и поперли, хуже отмороженных. Особенно один, молодой, начал сразу слова всякие неправильные кричать, базар гнилой развел… Понес насчет какого-то барыги, которого будто бы мы не то прихватили, не то грохнули — я толком и не въехал.
Бригадир, само собой, в непонятке — к Чижу: что за дела? Тебя знаю, ты человек авторитетный, а это кто? И почему он так разговаривает? Если насчет бабок перетереть — давай, готов, как договаривались, а пацанчику своему объясни, что за подобные предъявы и ответить можно… Чижик, я видел, аж побелел, полез между нами — поздно! Тот сопляк, псих ненормальный, сунулся за пазуху, в кобуру… Пришлось их сразу же под «волыны» поставить.
Ну что дальше… Связали, водилу снизу привели. Все гуманно, без битья — сидим, молчим. Один молодой не унимается, своим, наверное, хотел показать, какой он крутой: и что будет нас в рот… и во все отверстия, и что мы покойники, и что ответим! Бригадир послушал-послушал, посмотрел на молчавшего Чижа и звонить ушел… А потом вернулся. А потом мы их всех кончили.
— А стреляли-то из чего? — уточнил полковник.
— Из этого, как его… автомат такой маленький… Бригадирский.
— Он сам, что ли, лично кончал?
— Н-нет… — после некоторой паузы выцедил Зеленцов. Стало ясно: останавливаться сейчас на этом вопросе нельзя, клиент его боится и может застопорить. В конце концов, надо было определиться с главным, детали — удел следствия.
— Слушай, а насчет того, что их не трогали… Может, без тебя? А то ж там все стены в кровище и пол? — резко сменил направление разговора Тарасевич, уводя его от рискованного места.
— Ха! Это совсем другая тема…
Зеленцов опять расслабился, стал многословен и хвастлив. Да, действительно — уж чего-чего, а крови и переломов домик на Народовольческой, шестнадцать, навидался и криков наслушался… Но все это, так сказать, не по милицейскому департаменту, будьте уверены!
Оказывается, в свое время «бункер», как его называли в определенных кругах, использовался для подпольных боев. Слышали, наверное: абсолютный контакт, голые руки-ноги, поединок до полной «отключки»… Никаких особых правил, каждый бьется как умеет — бокс, самбо, русский стиль, единоборства всякие восточные. Ставки — бешеные, входная плата, призовой фонд… просто песня! Раз выступил — год живешь в удовольствие, правда, из них иногда месяцев шесть в больнице. Дело прошлое — случалось и того-этого, в смысле «в ящик сыграть», но все по-честному, страховка семье, пособие… А первоначальных вложений было — мизер: мешок повесили, пару тренажеров для разминки, зеркала во всю стену. Водопровод работал, стульев старых натаскали. Место удаленное, посторонних глаз нет, после всего из шланга водичкой окатишь кафель, и вроде как чистенько, можно по новой начинать…