— Вот так! — сказал Званцев. — Насладились?
— Какой ог-ром-ный! — с благоговением произнес Белов. — Акико-сан, вы заметили, какой он огромный?
— Оо-ика, — сказала Акико.
— Пожилой, заслуженный субъект, — подтвердил Званцев.
Белов сказал:
— Никогда не встречал упоминания о таких крупных экземплярах. Я оцениваю его межглазное расстояние в два с лишним метра. Как ты думаешь, Званцев?
— Около того…
— А вы, Акико-сан?
— Полтора — два метра, — ответила Акико помолчав.
— Что в обычных пропорциях дает… — Белов пошептал, загибая пальцы. — Дает длину туловища по меньшей мере метров пятнадцать, а вес…
— Слушайте, — перебил их Званцев. — Что делать дальше?
Акико заглянула в желто-зеленую мглу за иллюминатором, выпрямилась н расправила плечи, закинув назад голову. Потом она перехватила взгляд Званцева, ссутулилась и смущенно прошептала:
— Извините, господин субмарин-мастер…
Белов сказал:
— Надо как-то оторваться от него и сфотографировать целиком.
Субмарину снова качнуло, и снова послышался отвратительный скрип роговых челюстей о металл.
— Это тебе не кит, голубчик, — злорадно пробормотал Званцев.
Потом он подумал и сказал:
— Можно попробовать кое-что. Добровольно он от нас теперь не отстанет и будет ползать по субмарине часа два, не меньше. Я попробую рывком освободиться от него, стряхнуть его, — понимаете? — и тогда он попадет под струю кипятка из турбин. Мы быстро развернемся, сфотографируем и расстреляем его. Хорошо?
Сумбарина раскачивалась все сильнее. Видимо, кальмар рассвирипел и пытался согнуть ее пополам. На несколько секунд в иллюминаторе показалась одна из его «рук» — лиловая кишка толщиной в телеграфный столб, усаженная шевелящимися присосками.
— Какой огромный! — повторил Белов. — Слушай, Званцев, а: нельзя ли вместе с ним всплыть?
Званцев запрокинул лицо и, прищурившись, поглядел на Белова снизу вверх.
— На поверхность? — переспросил он. — Пожалуй… Сейчас он не отцепится от нас. Сколько, ты говоришь, он может весить?
— Тон семьдесят, — сказал Белов неуверенно. Званцев свистнул и снова повернулся к пульту.
— Но это на воздухе, — поспешно добавил Белов, — а в воде…
— Все равно, не меньше десятка тонн. «Ольга» не вытянет. Готовьтесь, будем переворачиваться.
Акико покорно опустилась на корточки, не спуская глаз с иллюминатора. Она очень боялась пропустить что-нибудь интересное.
Если бы не стажеры, особенно Белов, можно было давно уже прикончить этого гада и приняться искать его родственников. Званцев не сомневался, что где-то на дне впадины скрываются дети, внуки и правнуки чудовища — будущие, а может быть, и уже действующие пираты на новых трассах миграций китов.
«Ольга» вернулась в горизонтальное положение.
— Духота… — проворчал Белов.
— Держитесь крепче, — предупредил Званцев. — Готовы? Вперед!
Он до отказа повернул рукоятку скорости. Полный ход, тридцать узлов! Пронзительно взвыли турбины. Позади что-то стукнуло, донесся неясный вопль. «Бедный Белов», — подумал Званцев.
Он сбросил скорость и завертел штурвальчик рулевого управления. Субмарина описали полукруг и вернулась к кальмару.
— Теперь смотрите, — сказал Званцев.
Кальмар висел в двадцати метрах перед носом субмарины, бледный, странно плоский, с обвисшими скрюченными щупальцами и обвисшим туловищем. Он был похож на паука, которого прижгли спичкой. Глаза его были задумчиво скошены вниз и вбок, словно он размышлял над чем-то. Званцев никогда прежде не видел живого кальмара так близко и разглядывал его с любопытством и отвращением. Это был действительно необычайно крупный экземпляр. Может быть, один из самых крупных в мире. Но в эту минуту ничто в нем не позволяло предположить могучего и страшного хищника. Званцеву почему-то вспомнились кучи размякших китовых внутренностей в огромных чанах на китобойном комбинате в Петропавловске.
Прошло несколько минут. Белов лежал животом на плечах Званцева и трещал кинокамерой. Акико что-то бормотала в диктофон (кажется, по-японски), не сводя глаз с кальмара. У Званцева заныла шея, к тому же он боялся, что кальмар очнется и удерет или снова бросится на субмарину, и тогда все нужно будет начинать сначала.