— Вы еще не скоро? — осведомился Званцев.
— Очень… — ответил Белов сипло и невпопад.
Кальмар приходил в себя. По его лапам прошла зыбкая судорога. Громадные, величиной с футбольный мяч, глаза повернулись, словно шарниры в гнездах, и уставились на свет прожекторов. Потом лапы вытянулись в струнку, снова сжались, и бледно-лиловая кожа налилась темным цветом. Втиснутое в серый панцирь тело поднялось в уровень с головой. Кальмар был ошпарен, оглушен, но он готовился к новому прыжку. Кальмар не отступал.
— Ну? — спросил Званцев нетерпеливо.
— Ладно, — недовольно сказал Белов. — Можешь.
— Слезай с меня, — сказал Званцев.
Белов слез и положил подбородок на правое плечо Званцева. По-видимому, он уже забыл о глубинной болезни. Званцев взглянул на экран, затем положил палец на спусковой крючок.
— Близко слишком, — пробормотал он. — Ну ничего. Выстрел!
Субмарина вздрогнула.
— Выстрел!
Субмарина вздрогнула еще раз. Кальмар медленно раскрывал лапы, когда под его глазами одна за другой взорвались две противокашалотные торпеды. Две вспышки и два громовых раската: «Бомбр-р-р! Бомбр-р-р!» Кальмара затянуло черным облаком, а затем субмарину бросило на хвост, она опрокинулась на левый борт и принялась танцевать на месте.
Когда волнение прекратилось, прожектора осветили буро-серую колышущуюся массу, из которой в пучину вываливались, крутясь, бесформенные дымящиеся лохмотья. Некоторые еще извивались и дергались в лучах света, отбрасывая в желто-зеленую толщу пыльные тени, и исчезали во мраке. А на экране локаторов уже появились один за другим четыре, пять, семь сигналов, нетерпеливых и выжидающих.
— Акулы, — сказал Званцев. — Тут как тут.
— Акулы мерзость, — хрипло сказал Белов. — Вот кальмара… жалко… Такой экземпляр! Варвар ты, Званцев…
Званцев с трудом промолчал и включил свет. Акико сидела, прислонившись к стене, склонив голову на плечо. Глаза ее были закрыты, рот полуоткрыт. Лоб, щеки, шея, голые руки и ноги лоснились от пота. Диктофон лежал под ногами. Званцев подобрал его. Акико открыла глаза и смущенно улыбнулась.
— Сейчас будем возвращаться, — сказал Званцев. Он подумал: завтра ночью перебью остальных.
— Очень душно, господин субмарин-мастер, — сказала Акико. — Еще бы, — сердито бросил Званцев. — Ароматы…
И коньяк, и духи…
Акико опустила голову.
— Ну ничего, — сказал Званцев. — Сейчас будем возвращаться. Белов!
Белов не ответил. Званцев обернулся и увидел, что Белов поднял руки и ощупывает пазы люка.
— Что ты делаешь, Белов? — спросил Званцев.
Белов повернул к нему серое лицо и сказал:
— Душно здесь. Надо открыть.
Званцев ударил его кулаком в грудь, и он упал навзничь, запрокинув острый кадык. Званцев торопливо отвернул кислородный кран, затем поднялся и, перегнувшись через Белова, осмотрел замок. Замок был в порядке. Затем Званцев ткнул Белова пальцем под ребро. Акико следила за ним блестящими глазами.
— Господин Белов? — спросила она.
— Слишком плотный ужин, — сердито сказал Званцев. — И глубинная болезнь в придачу.
Белов вздохнул и сел. Глаза у него были сонные, он посмотрел на Званцева, на Акико и сказал:
— Что случилось, друзья мои?
— Ты чуть не утопил нас, дурак.
Званцев поднял нос субмарины вертикально и начал подъем. Было четыре часа утра. Должно быть, «Кунашир» уже вышел к точке рандеву. Дышать в кабине было нечем. Ничего, скоро все кончится. Когда в кабине включен свет, стрелка батиметра кажется розоватой, а цифры — белыми. Шестьсот метров, пятьсот восемьдесят, пятьсот пятьдесят…
— Господин субмарин-мастер, — сказала Акико, — можно спросить?
— Можно…
— Ведь это удача, что мы так скоро нашли ика?
— Мы его не нашли. Это он нас нашел. Он, наверное, километров десять за нами тащился, присматривался. Кальмары всегда так.
— Званцев, — простонал Белов. — Нельзя ли поскорее?
— Нельзя, — сказал Званцев. Терпи.
«Почему ему ничего не делается? — подумал Белов. — Может быть, он действительно железный? Или это привычка? Господи, только бы увидеть небо! Только бы увидеть небо, и я никогда больше не пойду в глубоководный поиск. Только бы удались фото. Я устал. А вот он совершенно не устал. Он сидит чуть ли не вверх ногами, и ему ничего не делается. А у меня от одного взгляда на то, как он сидит, тошнота».
Триста метров…
— Званцев, — снова сказал Белов. — Что ты будешь делать завтра?
Званцев ответил:
— К «Кунаширу» придут Хен Чоль и Вальцев со своими субмаринами. Завтра вечером мы прочешем впадину и перебьем остальных.