Завтра вечером он снова спустится в эту могилу. И он говорит это спокойно и с удовольствием!
— Акико-сан!
— Да, господин Белов?
— Что вы завтра делаете?
Званцев взглянул на батиметр. Двести метров. Акико вздохнула.
— Не знаю, — сказала она.
Они замолчали. Они молчали до тех пор, пока субмарина не всплыла на поверхность. Субмарина закачалась на легкой волне.
— Открой люк, — сказал Званцев.
Белов поднял руки, передвинул защелки замка и толкнул крышку вверх.
Погода изменилась. Ветра больше не было, туч тоже не было. Звезды были маленькие и яркие, в небе висел огрызок луны. Океан лениво гнал небольшие светящиеся волны. Волны плескались у башни люка.
Белов первым выкарабкался наружу, за ним вылезли Акико и Званцев. Белов сказал:
— Как хорошо!
Акико тоже сказала:
— Хорошо.
Званцев тоже подтвердил, что хорошо, и добавил, подумав:
— Просто замечательно!
— Разрешите, я искупаюсь, господин субмарин-мастер, — сказала Акико.
— Купайтесь, пожалуйста, — вежливо разрешил Званцев и отвернулся.
Акико разделась, сложила одежду на край люка и потрогала ногой воду. Красный купальник на ней казался черным, а ноги и руки — неестественно белыми. Она подняла руки и бесшумно соскользнула в воду.
— Пойду-ка я тоже, — сказал Белов.
Он тоже разделся и сполз в воду. Вода была теплая. Белов обогнул «Ольгу», подплыл к корме и сказал:
— Замечательно!
Затем он вспомнил лиловое щупальце толщиной в телеграфный столб и поспешно вскарабкался на субмарину. Подойдя к люку, на котором сидел и курил Званцев, он сказал:
— Вода теплая, как парное молоко. Дай сигарету.
Званцев дал ему сигарету, и они сидели и молча курили, пока Акико плескалась в воде. Голова ее черным пятном качалась на фоне светящихся волн.
— Завтра мы перебьем их всех, — сказал Званцев. — Всех, сколько их там осталось. Нужно торопиться. Киты пойдут над впадиной через неделю.
Белов, вздохнув, щелчком отбросил окурок.
Акико подплыла и ухватилась за край люка.
— Господин субмарин-мастер, можно завтра я опять с вами? — спросила она с отчаянной смелостью.
Званцев ответил медленно:
— Конечно, можно.
— Спасибо, господин субмарин-мастер…
На юге над горизонтом поднялся и уперся в небо луч прожектора. Это был сигнал с «Кунашира».
— Пошли, — сказал Званцев поднимаясь. — Вылезайте, Акико-сан.
Он взял ее за руку и легко поднял из воды. Белов мрачно сообщил:
— Я посмотрю, какая получилась пленка. Если плохая, я тоже спущусь с вами.
— Только без коньяка, — сказал Званцев.
— И без духов, — добавила Акико.
— И вообще я спущусь с Хен Чолем, — сказал Белов. — Втроем в этих кабинах слишком тесно.
В. Журавлева
АСТРОНАВТ
(Капитан звездолета)
«— Что сделаю я для людей?! — сильнее грома крикнул Данко.
И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из нее свое сердце и высоко поднял его над головой».
Мне придется в нескольких словах объяснить, что привело меня в Центральный Архив Звездоплавания. Иначе будет непонятно, о чем я хочу рассказать.
Я — бортовой врач, участвовала в трех звездных экспедициях. Моя медицинская специальность — психиатрия. Астропсихиатрия, как сейчас говорят. Проблема, которой я занимаюсь, возникла давно — в семидесятых годах двадцатого века. В те времена полет с Земли на Марс длился свыше года, на Меркурий — около двух лет. Двигатели работали только на взлете и при посадке. Астрономические наблюдения с ракет не велись — для этого существовали обсерватории на искусственных спутниках. Что же делал экипаж в течение многих месяцев полета? В первых рейсах — почти ничего. Вынужденное безделье приводило к расстройству нервной системы, вызывало упадок сил, заболевания. Чтение и радиопередачи не могли заменить то, чего не хватало первым астронавтам. Нужен был труд, причем творческий, к которому привыкли эти люди. И вот тогда было предложено комплектовать экипажи людьми увлекающимися. Считалось, что чем именно они увлекаются — безразлично, лишь бы это давало им занятие в полете. Так появились пилоты, которые были страстными математиками. Появились штурманы, занимающиеся изучением древних рукописей. Появились инженеры, отдающие все свободное время поэзии…
В летных книжках астронавтов прибавился еще один — знаменитый двенадцатый — пункт: «Чем увлекаетесь?» Но очень скоро пришло другое решение проблемы. На межпланетных трассах начали летать корабли с атомарно-ионными двигателями. Продолжительность полетов сократилась до нескольких дней. Двенадцатый пункт вычеркнули из летных книжек.