Сразу за опушкой путь преградили полуобвалившиеся траншеи, размытые водами нескольких весен. И здесь были воронки. В одной из них торчал остов разбитой противотанковой пушки, меж останками которой пробивались травы и голубые цветы.
Перед траншеями стояло несколько подбитых фашистских танков и бронетранспортеров, которые еще не успели увезти в переплавку. Защитная краска на них или обгорела, или пожухла и облупилась от времени.
— Передохнем малость у «королевского тигра», — скомандовал Нечаев и остановился у громадной, неуклюжей машины. Бортовая броня «тигра» была в глубоких вмятинах, длинный ствол орудия с широким надульником уткнулся в землю.
Солдатам не раз приходилось проходить здесь, и все же они с любопытством осматривали некогда грозную машину.
— Здоров зверь! — сказал Ефетов, ощупывая броню.
— Здоров не здоров, а с копыт долой, — усмехнулся ефрейтор Казарин.
Нечаев, по привычке опытного разведчика все рассматривать, все примечать, быстро оглядел машину и насторожился.
На фронте командир взвода, в который попал Нечаев, сразу угадал в нем будущего разведчика.
«Удивительно, — сказал командир, — откуда у вас, городского жителя, талант следопыта?»
Смутившись, Нечаев ответил, что, вероятно, цепкость глаза выработалась у него на ответственной государственной службе — он работал на заводе приемщиком готовых изделий.
Богатый опыт накопил Нечаев за войну. И теперь терпеливо учил своих солдат.
— А ну-ка, товарищ Ефетов, — обратился старший сержант к молодому разведчику, — дайте-ка мне анализ этого фашистского зверя.
Ефетов обошел машину и хотел уже было заглянуть внутрь нее, но Нечаев остановил его:
— Хватит, товарищ Ефетов. Что о шкуре зверя скажете?
— Окраска камуфлированная… Серьезных повреждений на броне незаметно, — неуверенно ответил солдат.
— Так, так! — Старший сержант нахмурился. — Серьезных повреждений незаметно, однако хищник сложил все же голову. А вы что скажете, товарищ Казарин?
Ефрейтор Казарин, невысокий, немного угловатый парень, привыкший все делать обстоятельно, медленно обошел машину и не спеша доложил:
— На броне имеются следы нескольких попаданий снарядов, но нет ни одной пробоины. Шкура на редкость прочная… Полагаю, товарищ старший сержант, что его таранили наши танки. Вот вмятины в борту… От этого, наверное, мотор вышел из строя.
— Резонно, — согласился Нечаев, — однако наблюдение неполное. Что вы еще заметили?
Казарин молчал. Ему казалось, что он ничего не оставил без внимания.
— На броне танка бубновый туз нарисован, — вставил Ефетов.
— Туз — пустяки, — недовольно поморщился Нечаев. — Чуть не каждый день мимо этого «тигра» ходим, а главного вы не заметили. На люк обратили внимание? Вчера был плотно закрыт, а сегодня крышка его открыта и чуть свернута набок, будто одна из петель оторвана… А ну, Ефетов, взберитесь на танк!
Шустрый Ефетов быстро взобрался на громоздкий корпус танка и встряхнул крышку люка.
— Так точно, товарищ старший сержант! Правая петля крышки люка подпилена. Следы подпилки свежие. Вот даже опилки. — Он потер что-то между пальцами, понюхал. — Олифой пахнет. Ножовкой кто-то орудовал и олифой ее смазывал, чтобы закалка стали не отпускалась… Штука знакомая: я ведь до армии слесарем работал…
«Странно, — подумал Нечаев, — подбитые танки давно уже увозят на склады металлолома, но увозят их туда целиком. Зачем: же нужно отпиливать крышку?..»
II
Тема сегодняшних занятий — «Техника наблюдения за полем: боя». Однако прежде чем расположить свое отделение в специально отрытых окопчиках и приступить к наблюдению за движущимися макетами, Нечаев обратил внимание солдат на какой-то небольшой: предмет, блеснувший в кустах под лучом солнца.
— Принесите-ка вон ту штуку, — приказал он Ефетову. Разведчик проворно побежал выполнять приказание. Когда он вернулся, все с удивлением увидели в руках Рыжика пустую консервную банку.
— Так-с! — Старший сержант внимательно оглядел банку и вернул ее солдату. — Что можете сказать об этой посудине, товарищ Ефетов?
Ефетов осторожно, словно это была граната, взял банку и осмотрел ее со всех сторон. Этикетки на банке не было, не успевшая заржаветь жесть тускло поблескивала.
— Так что же? — нетерпеливо спросил Нечаев.
Ефетов поднес банку к носу и несколько раз с шумом втянул в себя воздух.