Генерал Хеймнитц преклонялся перед Италией и Римом и большую часть времени жил в окрестностях Рима, занимаясь раскопками. Он имел уникальную библиотеку по истории империи эпохи Суллы-Цезаря-Августа.
Когда в Италии к власти пришел Муссолини, Хеймнитц первым из иностранцев приветствовал «дуче», а после нацистского переворота в 1934 году вернулся в Германию и стал активнейшим сторонником «Третьего Райха». Гитлер, оценив преданность старого генерала, сделал его бригаденфюрером СС и командиром одной из дивизий своей черной гвардии. Хеймнитц погиб, командуя дивизией СС «Великая Германия».
Что же касается Эдит, то она продолжала жить в Италии, где воспитывалась в закрытом пансионе для детей из высшего общества. Каким образом я заняла ее место, рассказывать долго. Важную роль сыграло очень большое внешнее сходство и то, что в Германии только очень немногие знали дочь Хеймнитца. Люди, среди которых она вращалась, остались в Италии.
В прошлом году я ехала через Германию к своему мнимому отцу. Нужно было выполнить одно важное задание, а потом исчезнуть, не доезжая Кенигсберга, — «отец», разумеется, разоблачил бы меня при встрече. Но тут пришло известие о его гибели. Это неожиданное обстоятельство открыло передо мной широкие возможности. Я приехала в Кенигсберг, была в Танненберге на похоронах «отца», и там произошла встреча с «моей» теткой, видевшей Эдит последний раз десятилетней девочкой. Она «узнала» племянницу, и это окончательно укрепило мои позиции. Вы сами понимаете, какие возможности открыты для меня здесь, пока я живу в этом особняке, считаюсь богатой невестой, имею широкий круг знакомств.
Но близится штурм и падение крепости, и вот сейчас возникло дело, которое я не смогу выполнить одна. Для выполнения его потребуется ваша помощь.
Эдит замолчала. Я осторожно спросил:
— А ваши фотографии у Петровского?
— Мой отец погиб на границе, когда мне было пять лет, а вскоре умерла мама, и Николай Александрович взял меня на воспитание. Всем, что я знаю, умею, чего добилась, я обязана своему приемному отцу, — коротко ответила она.
Настольная лампа, горевшая на низкой тумбочке, едва заметно мигнула. Я не придал этому значения, но Эдит встрепенулась.
— Мне надо уходить. Меня ждут…
Встретив мой взгляд, она улыбнулась:
— Друзья…
Она вышла из гостиной, а я побрел в тайник, стараясь разобраться в переполнявших меня чувствах. За последние сутки Эдит совсем незнакомая мне женщина, вдруг стала очень близкой. Но чем лучше я узнавал ее, тем больше она отдалялась…
Проспав почти сутки, мы, разумеется, не сразу смогли уснуть этой ночью. Время в нашем тайнике определялось лишь по часам. Мы поели и снова легли, стремясь по привычке, выработанной в военные годы, каждую редкую свободную минуту использовать для отдыха. Но сон не шел ко мне.
Я думал о Эдит. Краем уха слышал, как Володя Леонтьев рассказывает Виктору о «Городе на заре» — постановке пьесы Арбузова в Москве, которую он смотрел незадолго перед началом войны. Володя страстно любил театр и втайне страдал от полного, как он считал, отсутствия у него артистических способностей.
7
Ранним утром следующего дня внезапно отворилась дверь, и в комнату вошла Эдит. В руках у нее был какой-то лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. Поздоровавшись с нами, она присела на табурет, стоявший возле кровати.
— Я хочу кое-что рассказать вам, друзья, — начала она. Мы приготовились внимательно слушать.
— Один из моих «знакомых», подполковник разведки Ульрих фон Вольф, собирается жениться на мне. Я официально считаюсь его невестой. Вольф почти заново отстроил свою загородную виллу и назвал ее в мою честь «Эдит». Правда, теперь он больше помышляет о бегстве из крепости, чем о медовом месяце в своей вилле.
Эдит говорила спокойным голосом, каким обычно опытные учителя объясняют уроки своим ученикам.
— Вы немного познакомились с тем, что такое Кенигсберг как крепость. Но вы не знаете другого Кенигсберга — подземного. Здесь, под Кенигсбергом, существуют громадные подземелья, создававшиеся веками. Туннели подземных коммуникаций пересекают город во всех направлениях. Вы понимаете, какую опасность будет представлять собой этот кенигсбергский лабиринт для наших наступающих войск?! Есть и еще одна сторона дела. Многочисленные сокровища Королевского прусского музея, ценности, отобранные у населения, — все это спрятано в подземельях. План подземных коммуникаций и объектов хранится у Вольфа, второй экземпляр — в Берлине, но нам пока туда не добраться. Вольф должен все передать человеку, который прибудет с личным предписанием рейхсфюрера СС Гиммлера. Я узнала, что этот человек должен прибыть завтра, и потому — наступает пора действовать. Вот планы «Виллы Эдит» и прилегающих к ней кварталов. Вы должны отлично знать этот план. Все. До вечера, друзья.