- Это судьба! Василич, ты помнишь наш спор? Это судьба, что мы встретили и подобрали её. Её миссия быть с нами, поверь мне, – неожиданно радостно сказал Эд и, переведя взгляд на дрожащую незнакомку, добавил, - случайностей не бывает! Не отпущу больше, никогда!
- Ну и правильно! – заключил довольный Валера.
Спортивный стиль вождения Андрея Васильевича пугал и заставлял содрогаться, чуть ли не на каждом повороте он мчал автобус так, как бывало Михаэль Шумахер мчал свой болид по трассам «Формулы». Объезжая преграды и разбросанные стихией обломки зданий, он матерился как сапожник, порой всем весом налегая на руль и поднимаясь с сиденья. Проезжая часть, тротуары, пешеходные аллеи - всё едино. Нет граней, всё стёрто! Выхватывая светом фар затаившиеся в темноте преграды, Василич тормозил, закладывал вираж, накреняя автобус, и тут же снова давил педаль акселератора в пол. Ему, как и другим, было больно видеть всё это, больно осознавать свою человеческую ничтожность пред масштабом случившегося. Желание поскорее сбежать толкало его порой на крайне рисковые манёвры, но огромный опыт и чувство дороги всё же помогли выехать из города. И тут, не щадя мотора, он ввалил нагрузку до предела. Вцепившись руками в колесо руля, и не выражая на лице никаких эмоций, Василич летел, гнал свою комету сквозь мёртвую безмолвную пустоту.
Дорога становилась короче, а настроение лучше. Боль от увиденного по чуть-чуть отступала. Уже через час салон автобуса наполнил негромкий, но искренний смех, смеялись все, истерично, скорее от отчаяния, и Валера, и Эд, и пришедшая в себя незнакомка, лишь Василич, зажав уголком рта уже давно потухшую сигарету, инстинктивно прищуривая глаз, молчал. Приехали.
Глава 4. МышИ.
Андрей сидел за столом, курил сигару. За сутки, что он был один, разное приходило на ум, душила депрессия, неоднократно в висок упирался холодный Макаров и палец ласкал спусковой крючок. Хотелось уйти, уйти навсегда. Но в последний момент мысль о неминуемой смерти совершенно необъяснимым образом сжимала руку и свинцовой тяжестью опускала на стол. «Куда спешить? Вместе помрём. Тогда никто не скажет, что слабак! Повоюем ещё, куда же они без меня?» - утешался Андрей, боясь признаться самому себе, что не способен вот так уйти.
Перечитав все журналы, перерешав все кроссворды, отвлекая себя от мыслей хреновых, Андрей взял банку красной икры и бутылку виски, налил, выпил, закусил. Никогда раньше он не пил виски, икру пробовал немного, но виски - дорогое удовольствие. Сколько раз, просматривая фильмы, где герои курят сигары, пьют виски, ездят на дорогих иномарках, он ловил себя на мысли, а затем сам себе давал слово, что со следующей зарплаты купит и попробует, пусть не один, пусть в складчину с Эдом, но всё же попробует этот дорогой напиток, и каждый раз, снимая свою мизерную зарплату с банкомата, он шёл в магазин, долго смотрел, но уходил ни с чем. И вот теперь, когда жизнь отняла всё, когда Макаров в кобуре соблазнительно оттягивал ремень, он выпил. Боже, сколько же ещё он не успел, не совершил, не попробовал. Всё пытался отложить, отсрочить, а теперь? Что ему теперь с того? Ничего так и не увидев в жизни, насмешкою судьбы остался жив, чтобы так и не увидеть ничего после. Разве можно было теперь считать жизнью это существование? Он пил, но не пьянел уже давно, очень давно, как будто организм уже давно умер, отторгая реальность, глаза потеряли блеск, и радость ушла, быть может, навечно. «Умереть легко, ещё успею», - думал он. Пальцы сжимали кружку, и иностранный самогон вновь жёг нутро.
За брезентовой ширмой, прикрывающей дыру в обвале, послышался смех. В холл вошёл Валерий, распахивая двери дежурной части и пропуская перед собой девушку, продолжал шутить. Незнакомка с любопытством осмотрела всё вокруг и несмело шагнула через порог, лёгкая улыбка снова блеснула на её лице. Следом вошёл Валера, затем Василич. Эдик, тащивший на себе рюкзак незнакомки, ружьё, автомат и ещё какую-то торбу, ввалился сквозь узкий дверной проём последним.