- Я так и думал, типичный женский выбор, - намекая на количество полочек в комнатке, задумчиво произнёс Василич. - Заметьте, в камеру предварительного задержания не пошла, хоть там и нары есть, и двери входные почти закрываются, да и тут ей не по душе, а там полочки, всё такое. Не удивлюсь, если и зеркальце там поставит. Готов поспорить, что в рюкзаке полно косметики и всякой ерунды. Вот увидите, она на полу будет спать, но вокруг всё по-своему расставит.
И, как всегда, Василич оказался прав. У входа в комнату ПЗО, Мыши повесила свой плащ, на полу положила матрац, аккуратно свернув его рулетом, на нижней полке, расположенной на уровне колен, разместила двустволку, несколько коробок патронов, огромный охотничий нож, патронташ и противогаз. На пулеулавливателе был размещён полупустой рюкзак, часть его содержимого перекочевала на верхнюю полку: несколько рулонов туалетной бумаги, круглое зеркальце небольшого размера, коробка зажигалок, сухое горючее, упаковка мыла, пачка соды, кастрюлька, полотенце и ещё куча всякой чепухи, которую только можно представить в женском обиходе. В пулеулавливатель же, аккуратно разложив стопками, Мыши сложила одежду: наборы нижнего белья, носки, спортивный костюм и два свитера.
- Ну, вот и всё, баба на корабле, - задумчиво пробурчал Василич.
Закрыв двери дежурной части на замок, Эд лёг на лежак. Духота, тёплый спёртый воздух плохо проветриваемого помещения утомлял. Болела голова, казалось, давящая на виски усталость выталкивала то и дело приходившие сны. Бежали минуты, мысли путались в сознании, впечатления цеплялись за возбуждённый рассудок. Не заметив приближение Мыши и ощутив лбом касание нежной холодной руки, Эд вздрогнул. Попытался встать, но усталость новой безжалостной лавиной сошла на него, свинцовым грузом прижав тело. «Спи», - вдруг послышался нежный женский голос. Мыши молчала, её бездонные глаза пристально смотрели ему в лицо, рука постепенно теплела. «Спи, тебе нужно», - всё тот же голос, казалось, ласкал слух. Ладонь Мыши скользнула по лицу Эда, закрывая глаза. Он почувствовал лёгкость и покой, усталость ушла. Тишина.
Голубое чистое, такое далёкое, но такое родное небо в белоснежных комьях кучевых облаков смотрело ему в глаза. Прозрачным туманом, обволакивая всё вокруг, облака прокладывали прямую, но бескрайнюю дорогу. Широко шагая большими и лёгкими шагами, Эд шёл в пустоту. Неизвестно куда, неизвестно зачем, но шёл, хотел идти. Навстречу солнцу!
Начинало светать. Тяжёлые чёрные облака неспешно уходили на запад. Ветер становился порывистее, и жар его обдавал лицо. Плотно окутавшись брезентом, Виталий шёл через руины, тяжело опираясь на палку и волоча левую ногу, часто останавливался. Пронзительный и устремлённый взгляд его зелёных глаз периодически обшаривал местность и с систематическим постоянством в несколько секунд искоса прорезал пространство позади. Виталий, слегка склонив голову, резко оборачивался всем телом вполоборота и, как бы прикрываясь плечом, всматривался вдаль. На его поясе болтались несколько небольших сумок, немецкий штык-нож образца Отечественной войны, обезглавленная тушка собаки средних размеров и пара коногонок. На ремне через плечо он нёс противогаз, а за спиной рюкзак небольшого размера. Разорванные полы плаща лохмотьями торчали из-под самодельной брезентовой плащ-палатки, левая штанина едва доходила до середины забинтованной окровавленной голени, грязное лицо его, поросшее густой короткой рыжей бородой было измучено, вид его был жалок. Но Виталий шёл, шёл уверенно, словно вбивая с каждым шагом своими тяжёлыми армейскими ботинками одному ему заметные следы. В его взгляде не было ни капли отчаяния, не было в нём и страха. Он твёрдо знал, куда идёт и зачем.
«Где же он есть? - думал Виталий. - Где же этот чёртов отдел? Вон там был клуб, здесь частный сектор, значит, примерно здесь был отдел. Но где же он? Где его чёртовы руины?»
Небо начинало краснеть, солнце постепенно вставало из-за горизонта. Виталий стоял метрах в пятидесяти от горотдела и не видел его. Смешанные чувства овладели им. Горотдела не было.
«Не может быть! - говорил он себе. - Не может быть!»
Он взобрался на небольшую возвышенность среди руин, осмотрелся. Во что бы то ни стало, нужно было найти какой-нибудь лаз, нору, расщелину. Виталий закурил.
Виталий – Свистун Виталий Викторович, бывший следователь N-ского горотдела милиции ГУМВД Украины в Донецкой области, молодой человек 36-ти лет, роста немногим выше среднего, худощавого телосложения, характер скверный, не женат (наверное, так его бы охарактеризовал автор в одном очень известном фильме, и скорее всего, был бы прав). Виталий был дважды женат, дважды разведён, в каждом браке имел по ребёнку, но с семейной жизнью как-то не сложилось, наверное, во всём виноват был его бесшабашный, крайне вспыльчивый нрав, а может и излишняя страсть к спиртному, кто знает? Чужая семья – потёмки! Мы же условно примем на веру, что ему просто не повезло. Да-да, не повезло, как впрочем, и многим неординарным молодым людям, у которых вес эго многократно превышает вес их собственного тела. Ну что ж, у каждого свой крест.