Необъяснимо, но именно любовь, зачастую, заставляет человека идти против своей воли, против своего желания, вопреки. Вопреки здравому смыслу. Хотя какой тут смысл? Скользкая колея! И не свернуть, и не вырваться. Ведомый любовью всегда подневолен, но его путь всегда ведёт к преображению. Или перерождению... Путь любви единственный из всех не имеет конца. Преображение - желанный итог, перерождение - вероятный финал. Схвативший колею - обречён. И Борис шёл, не мог не идти.
Достаточно быстро, как для первого раза, Борис отыскал водосборник. Отыскал, но попасть внутрь не смог. Огромная стальная решётка была закрыта. Он, что есть сил, несколько раз крикнул в темноту по ту сторону и хотел уже сбить замок балдичкой, как издалека негромко донеслось:
- Кто там? - это была Виктория.
- Это я! - ответил он. - Борис!
В темноте водосборника послышались шаги, спустя несколько секунд вслед за вынырнувшим из-за поворота светом фонаря появилась Вика. Она неспешно подошла к решётке и мило, как-то по-детски, улыбнулась. Ей было приятно видеть Бориса, наивность и простота мировосприятия не позволяли ей предвидеть его страданий. Их недавняя близость была для неё всего лишь минутной слабостью, забавным аттракционом, ни к чему не обязывающим удовольствием. В нём она видела друга, симпатичного смелого парня, приятного, но всё-таки друга. Борис же думал иначе.
- Здравствуй, - слегка запинаясь, проговорил он.
- Прив-вет, - подойдя вплотную к решётке, поздоровалась она.
- Откроешь?
- У м-меня нету ключей. Виталик с Николаем пошли ловить рыбу, а меня закрыли. Мало ли что...
Но Борис будто не слышал. Он пристально смотрел Виктории прямо в глаза и, не дав ей закончить, схватив её за руку, срывающимся на шепот голосом проговорил:
- Я люблю тебя. Вика, давай уйдём?
В растерянности она одернула руку и отскочила от решётки на пару шагов. Её огромные глаза округлились в испуге, а губы, видимо, пытались что-то сказать, но стресс сковал её на мгновение, и она беспомощно застыла в полуулыбке.
- Не могу без тебя, - продолжал Борис. - Всё для тебя. Всё сделаю... Только уйдём... Со мной.
Неумело пытаясь сдержать рвущиеся из глаз слёзы, Виктория, прижав руки к груди, отвернулась. Отчего-то вдруг стыд пронзил всё её тело, ей стало стыдно, стыдно и больно. Больно смотреть Борису прямо в глаза. Больно видеть его волнение, его боль. Презрение к самой себе подкосило коленки, она села на корточки и схватилась за голову.
- Никогда тебя не обижу. Всю жизнь мечтал о тебе. Уйдём со мной.
- Я н-не могу, - негромко, почти шепотом, проговорила она. - Я люблю его. Прости.
- А я люблю тебя.
- Прости меня, Боря, - она встала, неуверенно подошла вновь к решётке. - Я люблю его. Мы давно вместе, пойми... А с т-тобою мы м-можем дружить. Я п-плохой человек, Боря, прости меня.
- Не отдам, - ухватившись руками за прутья решётки, Борис опёрся лбом о холодный металл. Казалось, голова сейчас лопнет, во рту пересохло, по щекам и ушам ещё более горячим потоком ударило волнение. - Не отдам! - повторил он снова. Зловещий взгляд блеснул из-под бровей.
- Стоять! Не двигаться! - скомандовал кто-то из темноты тоннеля.
Борис повернул голову в сторону окрикнувшего, но разглядеть не смог, луч коногонки бил прямо в глаза.
- Виталик, не стреляй! - крикнула Виктория, но это только усугубило положение.
Борис опустил руку на балдичку и медленно, показывая, что снимает автомат с плеча, успел выхватить её из держателя, повернувшись боком и прикрыв собой уже изготовленное к использованию оружие. Затем он, медленно удерживая автомат за ремень практически у самого ствола, опустил его прикладом на почву и, щурясь от слепящих лучей фонаря, демонстративно бросил его. Автомат с громким ляпом шмякнул в грязь, в этот-то момент Борис и успел с бешеной силой метнуть свой мини-молот прямо под отражатель так беспощадно слепившей его коногонки. Автоматчик отлетел от удара почти на метр и как подкошенный рухнул на бок. Его автомат, нырнув в мокрую жижу почти по самое цевьё, выстрелил один раз, пустив серо-голубой дымок.
Когда Борис поднял свой автомат, Виктории у решётки уже не было. Он подбежал к неизвестному автоматчику, произвёл контрольный выстрел, подобрал балдичку и, заметив метрах в двухстах приближающийся огонёк фонаря, хотел принять бой, но как только несколько пуль прошли в опасной близости от него, решил ретироваться и отступил.