- Вас понял, - шипение и треск хрипящего эфира рации.
Раскатами грома - удар! Разряды легли где-то рядом. Вертушка прошла совсем низко.
- Батяня, терпи, мы уходим, – уже не громко, но как-то отчётливо и спокойно, над ухом.
Покой, тишина - всё затихло.
- Витюша, сынок! – пытаясь повернуться, превозмогая боль, задыхаясь, крикнул дед Фёдор. – А я? Я с тобой! Подожди! - выплёвывая сгустки крови и тщетно пытаясь подняться, профессор лёг на бок. Безжалостной пеленой обжигающих слёз бессилие ослепило глаза.
В холодный туман уходили солдаты.
- Сынок, где же ты? – захлёбываясь, из последних, уже практически покинувших его сил, сказал Фёдор Иванович, отчаянно всматриваясь в уходящие силуэты.
- Батяня, я всегда с тобой рядом. Не бойся, – обернувшись, сказал ему сын.
Их взгляды столкнулись, и небо погасло.
Под серою кровлей бетонной крепи десятками звёзд, отражающих свет керосиновой лампы, сияли огромные капли воды. Сырой затхлый воздух и чад фонаря щипали в носу еле сладким угаром. Вокруг суетились какие-то тени, порой растворялись в проёме прохода, но снова влетали из тьмы к фонарю, стучались негромко о что-то… Как мотыльки. Пламени танец под колбой стекла бросал на стены странные блики.
- Вон! Все вон! Черти! Черти, валите из моего склепа! – прошептал потрескавшимися губами профессор. Рука привычным движением сползла к кобуре.
- Смотри-ка, буянит,- насмешливо сказал чей-то молодой высокий голос.
- Где «Толик», собаки? – перебирая пальцами застёжку пустой кобуры, заорал Фёдор Иванович.
- Зови Дмитрия Семёновича, - всё тот же, теперь уже определённо мужской, молодой громкий голос.
Послышался топот, метнулись две тени и снова одна, преломляясь от света, накрыла профессора чёрным крылом.
- Но, но! Слышь? Полегче! От света свали, не мешай подыхать, - постепенно приходя в себя, но, всё ещё не понимая, где находится, угрожающе крикнул профессор. Сложив две руки на груди, он нервно ощупал бинты. «Вот чёрт, где же тело? - подумал он. - Я жив или мёртв? Что случилось? Где Витя? Может, это ад? Ну, не рай же. И черти какие-то всюду - придурки. А как же солдаты, «Синица», вертушка? Ах, блин, я же был ранен! Вот, точно! Наверное, сдох!» Какое-то время, зарывшись в раздумья, профессор лежал, ковыряясь в сужденьях, на ум приходили нелепые мысли, затем растворялись в тумане сомнений и таяли с каждой секундой бесследно.
Гремящие звуки подков по бетону, размеренный шаг, слишком чёткий. Вошёл силуэт, чёрной тенью по стенам прокрался как ветер и замер.
- Ну, здравствуй, отец. Что случилось? Буянишь зачем? – послышался чей-то охрипший мужской голос.
- Не отец я тебе, чмо! Ствол куда дели? – ответил дед Фёдор, пытаясь подняться.
- Отдам тебе ствол, обещаю! Но ты не хами больше, ладно? Никто тебе зла не желает, ты только спокойно лежи, отдыхай, - охрипший сказал как-то сухо.
- Да где я? Как здесь очутился? Ты - кто?– раздражённо спросил Фёдор Иванович.
- Как вас зовут? – уже спокойно спросил приближающийся силуэт.
- Фёдор! Фёдор Иванович! А то ты не знаешь, - презрительно сквозь зубы бросил профессор.
- Приятно. Меня зовут Дмитрий, вам нужно поспать, не волнуйтесь, я всё объясню, вы уйдёте, как только сможете, я вам обещаю, никто вас не тронет, - убедительно сказал силуэт. Теперь на расстоянии вытянутой руки от профессора он явственно приобретал вид вполне человеческий.
- Ты бы лучше смотрел, чтобы Я никого тут не тронул, - пригрозил дед Фёдор, угрожающе выделив «я».
- Отдыхайте, с вами останется Павел, он будет там, за столом, - Дмитрий жестом указал на свет. - Не стесняйтесь, обращайтесь к нему, он всё объяснит, чем сможет, поможет.
Он встал и ушёл как-то быстро. Уплыл, растворился в проёме прохода. И снова бредовые мысли, и тяжесть, усталость безжалостной дробью в висках. Ушёл, стук подков удалился.
- Эй, Павел! - спустя несколько минут, сменив прежний тон на спокойный, окликнул Фёдор Иванович. - Ты здесь? – было больно поднимать голову, чтоб посмотреть, а Павел, по всей видимости, старался вести себя очень тихо. - Скажи, что со мной?
- Вас ранили. Выстрел в спину, пуля навылет, задето лёгкое. Я сделал всё, что смог. Анестезия проходит, вам нужно поспать.
- Так ты человек? Где я?
- Фёдор Иванович, вы находитесь в лазарете, и я человек, - усмехнулся Павел.
- Хирург? - с недоверием спросил Фёдор Иванович.
- Нет, что вы! Медбрат, - рассмеялся Павел и зашелестел какими-то бумагами. - Старший сержант, контрактник, а хирургом пришлось стать.
- Так ты самоучка?
- Нет, что вы! Конечно, диплома я не имею, но учителей хватало. Вам нужно поспать. Вколоть димедрол?
- Просроченый? Не надо. Засну, не волнуйся, - по-отечески свысока пробормотал профессор.