- Значит, в этом доме жила одна девушка. Крас-си-и-ивая с-сучка, - Илья снова выпил, взял, наконец, ложку с тушёнкой, заправски вбросил в рот и принялся энергично жевать, - но д-у-ура. Особого значения это не имеет, но вы о брате плохо не подумайте. Захаживал он к ней, там «тили-тили, трали-вали», всё такое, - Илья, расстегнув камуфляж, продолжил. - В этом доме постоянно жители верхнего этажа жаловались, что на чердаке ночью кто-то или что-то бегает, а иногда даже рычит. Дома здесь старые, стены и перекрытия неимоверной толщины. Представляете, как нужно бегать, чтобы люди ночью боялись спать?
- Может, подростки какие? Наркоманы? – вдруг спросил Дмитрий. Ничего необычного в этой истории он не видел, но вот Илья весь свой рассказ подкреплял таким выражением лица и жестами, с какими могут говорить исключительно искренне убеждённые в своей правоте люди. В каждом слове, в каждой интонации Илья исповедовал непоколебимую веру в истинность своей истории.
- Ну, не перебивайте, - возмутился Илья, подошёл к столу и налил себе снова.
- Ты же такое не пьёшь? - не очень гостеприимно заметил Тит.
- И ты туда же? Вы будете меня слушать или нет? – Илья быстро закрутил бутылку, поставил на стол, взял кружку, чокнул её о кружку Бориса, подошёл к Дмитрию, чокнул и о его кружку тоже. - Если Эмилия дала это Титу, то это лучшее, что можно достать в метро. Она лю-юбит его, - он взял Дмитрия за плечо и, обернувшись вполоборота, бросил на Тита свой тяжёлый рассерженный взгляд, - она любит этого сухаря!
- Осторожней, Илюш, не расплескай, - Дмитрий одёрнул Илью. - Не отвлекайся. Это важно!
- Да что продолжать-то? Это нечто носилось по чердаку каждую ночь на протяжении многих лет, а люди всё боялись и боялись, - Илья повернулся, подошёл к столу, выпил, поставил кружку, громко цокнув донышком. Казалось, возмущению Ильи не будет предела, но тут в разговор вмешался молчавший всё время Борис:
- Что дальше-то было? Развязка в чём? В чём смысл? И при чём здесь брат?
- Ой, ёпта, забыл, - Илья улыбнулся, почесал затылок, повернулся к Дмитрию. - Брата сердобольные старушки стали уговаривать сходить на чердак посмотреть, разведать. Всё-таки правоохранитель. Днём кто только на чердак не лазил, но ничего там не было, а ночью начиналось всё снова и снова. И тогда брат пришёл с напарниками ночью. Что там было… Набежали все жильцы, рать бабушек со швабрами, дед-ветеран с ружьём. Ну, брат с напарником и полез на чердак, а третий остался на лестнице у люка. Напарник пошёл первым, - он взял бутылку, но разочарованно поставил на место. Бутылка была пуста.
- Может, чаю? – предложил Дмитрий.
- Да. С удовольствием! Но Борис не прочь бы ещё выпить, - Илья сел на стул, закинул ногу на ногу и многозначительно посмотрел на Бориса, затем на Дмитрия.
- Да продолжай же! - не выдержал Тит. - Ты что, сюда бухать пришёл? Это ты – зав. продовольствием! Это мы к тебе должны приходить, а не наоборот. Начпрод хренов! Даже самогон нормально выгнать не можешь, - Тит отхлебнул чай из стакана, скинул тапочки, отвернулся лицом к стене и укрылся шинелью.
- Ах, так? Ну-ну… Ну и всё! Никогда тебе больше ничего не расскажу! - Илья вскочил, засобирался, хотел что-то сказать, но Дмитрий молча достал из тумбочки очередную бутылку и поставил на стол. Илья замялся, возмущённо взмахнул руками. - Ну-ну, - он подошёл к столу, налил, залпом выпил чуть ли не полкружки, быстро схватил грибы в охапку, запрокинул голову и вбросил их себе в рот. - Нервный какой старшина у нас! Ни терпения, ни совести! Начпрод, видите ли, ему не такой… Ты смотри-ка!
- Илюш, продолжай, - Дмитрий выпил, но закусывать не стал. С одной стороны, ему действительно было интересно, с другой же - он почему-то погрузился в воспоминания, да так сильно, что на мгновение показалось даже, что вот кончится всё это скоро, и он, как когда-то, придёт к себе домой, примет душ, обнимет... - Дружище, не обращай внимания, все мы устаём, не мучь нас, продолжай.
- Вот, Дим, ну почему он такой? Мы же одна семья. Братцы, я же вас, - Илья одной рукой обнял Бориса, затем встал, подошёл к Дмитрию, - я же вас всех люблю! И тебя Дим, и Борьку, и Лёху, и даже этого сухаря, а он, ишь, как…
- Я тебя тоже люблю, - неожиданно пробурчал Тит.
Илья улыбнулся, взмахнул правой рукой, повернулся к столу, налил себе выпить и, как ни в чём не бывало, продолжил:
- Понимаешь, Дим, брат говорил, что ничего не видел. В свете фонаря было видно только спину бушлата напарника, тот шел в паре шагов перед ним, затем что-то метнулось в темноте, напарник отлетел как отброшенный невиданной силой. И прямо на брата. Брата отбросило ударом, он вылетел прямо в лаз и упал на толпу зевак. В проёме вниз головой повис напарник с разбитым окровавленным лицом. Все, побросав швабры, скалки и веники, в панике бросились бежать. Дед выстрелил и рухнул без чувств. Брат в горячке вскочил и со вторым напарником метнулся на лестницу, схватил коллегу за руки и начал тащить вниз. Так вот, когда он его тащил, отчётливо чувствовал, как нечто пытается затащить того обратно на чердак. Тут снова раздался выстрел! Пришедший в себя дед снова почему-то шмальнул в потолок. Посыпалась побелка, где-то в квартирах раздался испуганный женский визг, а на чердаке послышалось громкое рычание и удаляющийся топот. Сопротивление прекратилось. То нечто перестало тащить бесчувственное тело мента. Его наконец-то удалось спустить с лестницы, - Илья быстро, практически одним глотком выпил ещё полкружки, взял пальцами грибы, бросил в рот. - Сотрясение мозга и сломанный нос у одного, обгаженные штаны у другого, а у брата сломана рука и ушибы.