- А дед? – тихо спросил Борис.
- Дед? – Илья протянул наливающему в кружки кипяток Дмитрию свою. - Дед был жив. Ну, теперь, наверное, уж помер. Но самое важное! – он привстал. - У того мента, что без чувств пролежал, на спине был вырван клок бушлата, да так глубоко, что аж на спине шрам остался – три ровные полосы. От когтей – уверен!
Дмитрий положил пакетик чая в кружку Ильи, долго вымачивал, а когда жидкость достаточно закрасилась янтарно-коричневым цветом, вытащил и положил в кружку Борису.
- Дим, не выбрасывай, я с собой заберу, - еле слышно шепнул Илья.
Дмитрий вытащил пакетик из кружки Бори и отдал Илье.
- У нас тоже был случай, - вдруг повернулся Тит, привстал, лениво свесив ноги, сбросил с себя шинель. Его чай давно остыл, он хотел встать, но Дмитрий подал ему чайник.
- Так-так! – ободрённый тем, что на этот раз над ним не смеются, Илья обернулся к Сергею вполоборота, закинул ногу на ногу и поднёс к лицу кружку чая. - Продолжай! - аромат из прошлого, казалось, проник в самое его сердце. Лёгкие наполнились слегка кислым букетом, а мысли скользнули на мгновение лет этак на двадцать назад.
- Да здесь, на Съездовской, в казарме. Не знаю, Дим, может, помнишь? Каждый раз, когда кому-то приказ задерживали, так не поверишь, каждую ночь этому человеку являлся солдат с винтовкой. Высокий такой в чёрном облачении, гренадёр какой-то, ещё петровских времён, склонялся над спящим и так ласково на ухо ему шептал: «Я твой чёрный дембель, сынок»… И солдат просыпался в холодном поту.
- Да что ты! Опять издеваешься? – Илья вскочил, хотел выйти, но Дмитрий сдержал его порыв, протянув самокрутку.
- Закурим?
- Ну, сухарь, ну чёрствый человек! – возмутился Илья, снова присел, закурил. - Нет, чтоб подумать.
- Подумал уже, - ответил Тит, - подумал, но что-то не складывается пазл.
- Так поведай нам. Что за привычка такая? Хи-хи, да ха-ха, - Илья снова вкинул грибы в рот, как кочегар бросает уголь в печь. - Что там, как ты считаешь?
- Ты думаешь, почему я там оказался в тот момент? – спросил Тит и отхлебнул из стакана. - Я давно уже наблюдаю, сопоставляю факты, исследую. Ещё после того первого случая, - он вытащил из кармана затёртый лист бумаги, на котором наспех были набросаны карандашом какие-то цифры, стрелочки, - да и после каждого случая я всегда осматриваю место происшествия, так сказать. И если раньше у меня были какие-то сомнения, то сейчас их ещё больше.
- Интересно, - Дмитрий подошёл к столу, отодвинул стул, сел лицом к Сергею, закинул ногу на ногу и облокотился о стол, - выходит, ты уже давно проводишь собственное расследование? Командира не нужно ставить в известность?
- Ну, подожди, Дим, сначала выслушай, - Тит покрутил в руках свою бумажку, продолжил, - в этот раз даже погода мне в помощь. Понимаешь? – он окинул взлядом присутствующих. - Висит на воротах тело, голова срезана. Не откушена, не оторвана, а именно срезана.
- С чего взял? – не сдержался Илья и округлил до неузнаваемости свои и без того большие круглые глаза. Борис же, внимательно слушая, сидел с открытым ртом, а Дмитрий, о чём-то задумавшись, потирал щетину подбородка.
- Во-первых, - продолжил Сергей, - срез слишком ровный, я бы даже сказал, подозрительно, идеально ровный. Во-вторых, позвонок в месте среза не разрушен, он тоже разрезан. Понимаете? Идеально разрезан, будто сверхточным хирургическим инструментом. Ну и, в-третьих, - он зло прищурился, - на этот раз, наконец-то, есть улика. На решётке ворот, строго по линии среза осталась зарубка.
- Значит, этот кто-то просто срубил голову? – Дмитрий удивлённо взглянул на Илью, затем на Тита. – Выходит, никакой мистики?
- Не спеши, командир, - Тит снова отхлебнул из стакана. - Начнём с того, что вокруг трупа нет никаких следов, кроме его собственных. Также я не смог установить, с какой стороны ворот был нанесён удар. Если мы предположим, что удар был нанесён с территории нашего городка, что более логично, так как тело висело на нашей стороне, то удар наносил правша, но если поверить в мистику, то удар мог быть нанесён левшой со стороны набережной неким необычным приспособлением. И самое странное – засечка расположена строго по центру прута, идеально ровно, да так, что я не могу даже предположить траекторию удара.