Академия тыла и транспорта переезжала. Рота капитана Самарцева должна была обеспечивать охрану ещё не вывезенного имущества Министерства обороны и осуществлять непосредственную его перевозку в новое место дислокации. Ситуация усугублялась тем, что военных, как всегда, «кинули», вместе с Дмитрием и его верным старшиной сразу несколько семей офицеров и контрактников должны были лишиться жилья, находившегося в передаваемом Министерством обороны здании. Конечно, проблему жилья должен был решить суд, но можно ли доверять суду в России? «Приказы не обсуждаются!» - уж так воспитан был Дмитрий и потому гнал шальные вкрадчивые мысли, что и на этот раз нашёлся кто-то в особо приближённом кругу, кто дал или взял и, как всегда, предал. Иронией судьбы Дмитрий как капитан тонущего корабля теперь должен был покинуть военный городок, определивший практически всю его дальнейшую жизнь, последним, так и не поняв, зачем нужен был переезд академии, готовившей высококвалифицированных специалистов-тыловиков, кому помешало присутствие данного учебного заведения на Васильевском острове?
В то злополучное утро, когда легли первые ядерные удары, Дмитрий находился на службе. По тревоге подняв и вооружив роту, он вывел весь вверенный ему личный состав за исключением дежурного и двух дневальных из помещения роты и разместил их в подвале здания, где располагалось прачечное помещение. Осознав несколько позже масштабы трагедии, получив невнятные инструкции от дежурного по части, Дмитрий принимает решение облачить личный состав в комплекты РХБЗ и противогазы, после чего организовывает срочную эвакуацию всего вооружения и документации роты из казарменного помещения в подвал. Безжалостная ядерная волна докатилась и до Васильевского острова. Закрывшись в подвале, рота капитана Самарцева пережидает... Нет связи, нет информации, нет ничего, только паника и ужас разрывает улицы города. Марина в то утро была у родителей…
Спустя сутки, оставив младшего сержанта Морозова старшим, Дмитрий вместе со старшиной Титовым выходит из укрытия. Обойдя часть, и не обнаружив никого, даже дежурного по части с помощником, убедившись в отсутствии связи, он принимает решение направиться в здание Академии для дальнейшей координации своих действий. Перемахнув через забор с северной стороны военного городка, Дмитрий с Сергеем прошли через автомобильную стоянку на улицу Съездовскую. Прекрасно осознавая, что Марины нет дома, он всё же заходит в свою комнату…
Затуманенному взору, с трудом продирающемуся сквозь запотевшие окуляры резиновой маски противогаза, открылся другой Питер, изуродованный, измученный – мёртвый. Свернув во дворы, Тит с Дмитрием, не обращая внимания на кое-где лежащие трупы людей, беспомощно застывшие в неестественных отчаянно-обречённых позах с гримасами ужаса на лицах, быстро срезали угол и уже через несколько минут оказались у самой Академии тыла.
Обнаружив лишь несколько мёртвых офицеров, Дмитрий каналами спецсвязи пытается связаться со штабом округа – связи нет. Оббежав коридоры академии, Дмитрий с Сергеем не находят выживших. Рота капитана Самарцева несёт первую потерю. У центрального входа в автомобиле начальника академии обнаружен мёртвый водитель, рядовой его роты. Переложив бойца на заднее сидение, Дмитрий с Сергеем мчат в штаб округа. На преодоление столь малого расстояния уходит немало времени и усилий. По-прежнему лишь опустевшие, местами частично разрушенные помещения, трупы людей и полное отсутствие связи. Штаб округа пуст.
Ещё какое-то время они колесили по Питеру, иногда даже натыкались на ещё живых, обезумевших, но уже обречённых людей. Вот и дом Марины, квартира, разбитые окна… Марину он так и не смог отыскать.
Ближе к ночи Тит с Дмитрием возвращаются на территорию части. Что делать? Восемьдесят четыре бойца, восемьдесят четыре человеческие жизни, солдаты, его солдаты, вот уже почти двое суток закованные в резиновый кокон РХБЗ, пленённые четырьмя бетонными стенами холодного сырого подвала, страдают от жажды и голода. «Что делать?» - разрывая сознание, кричало отчаяние. Морозов и Тит выходят в город и пробираются к метро, станция «Василеостровская» закрыта, «Приморская» тоже…