А Дмитрий? Дмитрий так и остался один. Бережно храня в тумбочке старенький небольшой фотоальбом, он практически никогда не заглядывал в него - не мог. Не мог, потому что любил. Хотя в его жизни всё же были женщины, хорошие красивые женщины, но, как это бывает, по первой своей любви человек ищет то самое незабываемое чувство, и потому одинок, что не находит его, чтобы с другим идти с той радостью, которая уже была когда-то.
Глава 9. Сделка.
Профессор быстро пошёл на поправку, чем несказанно удивил Павла и Дмитрия. Уже через несколько дней он мог вставать и одеваться самостоятельно. И, что самое важное, дышать, дышать полной грудью, без боли и мучительных приступов кашля. Винтовку и пистолет ему вернули, патроны Дмитрий обещал вернуть позже. Теперь же всё своё время профессор проводил в размышлениях, воспоминаниях и поучительных беседах, в которые он, хитрый старый лис, раз за разом вовлекал единственного находящегося рядом человека, Павла. Вечерами на чай заходил Дмитрий, остальные же бойцы его роты старались не попадаться профессору на глаза и по возможности скрывали от него свои лица.
- Ну, что, как здоровье? Не кашляем больше? – широко улыбаясь, прямо с порога спросил Павла Дмитрий. Зашёл, вытер ноги о тряпку, по-хозяйски окинул помещение взглядом, улыбнулся профессору.
- Не кашляем, Дмитрий Семёнович, - довольно и чуть смущаясь, ответил Павел.
- Дмитрий, позвольте узнать, когда я смогу вас покинуть? – вмешался с серьёзным видом профессор. Его лицо после изнуряющего, мучительного восстановительного процесса наконец-то начало приобретать вид человеческий, серость кожи постепенно сошла, а глаза вновь заблестели вполне жизнерадостным блеском. Восседая на своём лежаке, профессор более походил на старого ворчуна, нежели на больного, перенесшего весьма серьёзную операцию. Скрестив ноги в позе «лотоса» и опершись руками на худые коленки, он одновременно походил на забавного попугая и индийского йога, вот только чалмы не хватало.
- Ну, для начала добрый вечер, Фёдор Иванович, - Дмитрий сел рядом, пристально глядя в глаза. - Скажите, а что если снова вас кто-то захочет убить?
- Здравствуйте, Дмитрий. Не волнуйтесь, я сам за себя постою, - как всегда дерзко и уверенно постановил Фёдор Иванович.
- Скажите, профессор, кому нужен ваш бизнес? Ну, может, мешает кому? – вполне серьёзно, но слегка улыбаясь, продолжил Самарцев.
- К чему вы ведёте? У меня не бывает врагов, - поморщился Фёдор Иванович.
- Поймите, что вас ведь не просто так подстрелили. Все четверо были матёрыми головорезами, а двое вообще пришли с «Озерков». Мои парни как раз их убрали, когда они вас собирались добить. А теперь расскажите, зачем добивать и без того тяжело раненого старика, задыхающегося и истекающего кровью на холодном снегу в десятиградусный мороз, неужто из жалости? – слова Дмитрия безжалостной картечью ударили в цель. Фёдор Иванович слегка побледнел, прищурил глаза, инстинктивно поджал губы и сжал кулаки.
- Дмитрий, мне нужно идти, у меня же семья, внуки, лаборатория, чёрт её подери! – профессор взволнованно попытался встать.
- Успокойтесь, никто их не тронет. Я уже распорядился. На вашей станции есть мои люди, - положив руку на плечо Фёдора Ивановича, успокаивая и придерживая его страстный порыв, сказал Дмитрий, мягко, уверенно, всем видом и тоном внушая спокойствие, - там всё под охраной и внуки особенно.
- Но почему вы не сказали мне раньше? – испуганно крикнул профессор, воткнувши свой взгляд прямо Дмитрию в лоб, немного согнулся, закашлялся, сплюнул. - Вы должны были всё мне сказать.
- Зачем вас волновать лишний раз? Это могло помешать вашему выздоровлению.
- Дмитрий, скажите, кто вы? Почему вы никогда не говорите, где я? Прошу вас, скажите мне правду, зачем я вам нужен? Отпустите меня! – профессор взглянул в глаза Дмитрия.
- Фёдор Иванович, боюсь, что если вы это узнаете, вас придётся убить, - на этот раз вполне серьёзно ответил Дмитрий, его взгляд полоснул, словно бритвой, безжалостно, остро.
- Для чего вы спасали меня? – не желая отступать, продолжал Фёдор Иванович.