Распахнув брезентовый занавес, профессор вышел. Поднял правую руку, сжимая свой верный ТТ, левой же поднял к губам свой коньяк, немного отпил. Почти все патрули станции сбежались на выстрелы, палатка была окружена. Во главе патруля стоял седовласый мужчина. С десяток стволов нацелились на профессора. Сбежались зеваки, среди них, как ни в чём не бывало, стояли Миленький с Павлом.
- Что случилось? – улыбнулся Фёдор Иванович.
- Ты что вытворяешь? – нахмурившись, сказал седовласый.
- А что? Или мне здесь не рады? – дед Фёдор прищурился.
- Где Крец?
- О-о-о… Крец? Хороший был человек, - профессор поморщился, изображая огорчение, - покончил с собой месяц назад. Я сам видел.
- Иваныч, ты что, не в себе? – удивился седой.
- А ты? Ты был в себе летом, когда я, старый больной человек тащил твою подстреленную задницу на «Площадь Ленина», чтобы военные медики успели её спасти? Или ты память совсем потерял?
- Ну, а это здесь при чём?
- А притом! – профессор положил пистолет в кобуру, неловко, превозмогая всё еще ноющую от резких движений боль, скинул бушлат, положил его на пол, поставил коньяк и нервно сорвал с себя свитер, обнажив огромную заживающую рану в верхней части груди. - Смотри, 7,62 навылет!
Из толпы выскочила немолодая женщина и молниеносно бросилась в объятия деда Фёдора. Седовласый опустил автомат:
- Всем разойтись! – выкрикнул он. - Ложная тревога! – добавил чуть тише.
Затем вручил автомат удивлённому Ивану, сказал ему что-то и направился к профессору. Вооружённые наряды станции неспешно засобирались и стали расходиться. Постепенно толпа окруживших зевак отступила и начала рассеиваться по станции, растворяясь в обыденной серости.
- Где Крец? – протягивая огромных размеров мозолистую крепкую лапу, спросил Лапин.
Короткое рукопожатие, и профессор с женой, осмотревшись вокруг, игнорируя вопрос Лапина, направились к себе. Олег подобрал коньяк и одежду профессора, последовал следом за ними.
На столе, улыбаясь, сидел Алексей, на полу лежал Крец, его рот был завязан. Два трупа лежали у входа, огромная лужа крови, автомат. Профессор прошёл мимо них, пренебрежительно перешагнул через Креца.
- Ларис, сделай чаю, - спокойно и мягко Фёдор Иванович обратился к жене, - соскучился очень! – он нежно её прижал и поцеловал.
- А ну, стой, стрелять буду! – крикнул Лёха Олегу.
- Фёдор Иванович, я войду? – не обращая внимания на Алексея, обратился Лапин.
- Ну, что ж, заходи, - по-хозяйски уверенно профессор пригласил дежурного по станции, - присядь вон туда, на диван. Смотри, не запачкайся, тут вон свинья побывала, - небрежно указывая на Креца, дед Фёдор присел рядом с Лёхой. - Что скажешь? Как так получилось? Что с сыном? Где внуки? – Фёдор Иванович побагровел. - Кого пристрелить следующим?
- Фёдор, я не в курсе! Это какое-то недоразумение, - растерянно развёл руками Олег.
- Кто посмел?! – кулак профессора с силой ударил о стол.
- Не кричи! Я не знаю! Вот этот сказал, что ты погиб, - Олег указал на Креца.
- Алексей, развяжи ему рот, - дед Фёдор слез со стола.
Наступив на Креца, Алексей снял повязку. Протяжный крик боли, казалось, взорвал палатку. Удар! Крец замолк.
- Ну, кто заказал? – склонившись, угрожающе спросил Фёдор Иванович.
- Я не виноват! – дико крикнув, закашлялся Крец.
- Значит, не скажешь? – дед Фёдор потёр ладони. – Ну, что же, прощай!
Бах! Глухой выстрел ТТ.
- Тварь ли я дрожащая, иль право имею? – Фёдор Иванович поцеловал пистолет и бережно с любовью уложил его в кобуру.
- Фёдор, ты что? – Лапин растерянно встал.
- Если с сыном или внучатами что-то случилось, накажу каждого! – зловеще улыбнулся дед Фёдор. - Жестоко накажу! – уверенно, властно сказал и направился к выходу. - Пойдём, посмотрим, - профессор жестом указал Олегу на выход, - я смотрю, ты язык проглотил?
У входа в палатку появились Павел с Миленьким. Любопытствующие то и дело поглядывали издалека, с трудом изображая безразличный незаинтересованный вид.
- Павел, пройдёмся, - профессор достал самокрутку. - Алексей, помоги здесь убраться, мы скоро вернёмся и будем пить чай.
- Настоящий? – удивился Миленький.
- У меня всё настоящее! - гордо ответил профессор и шагнул за порог.
Разбуженная выстрелами станция гудела, мрачные серые стены, казалось, уже совсем по-другому смотрели на Фёдора Ивановича, удивлённые взгляды, испуганные лица. Станция встречала своего старожила, вернувшегося с того, такого пугающего и никем невиданного, света. Широко и гордо шагая в сопровождении Павла и дежурного по станции, дед Фёдор прошёл к лаборатории.
Радость встречи, объятия внуков, профессор присел и заплакал.