Мотовоз прокатился ещё метров десять и остановился. Борис щёлкнул затвором АК, огляделся вокруг.
Сергей соскочил с мотовоза, ещё метров пять пробежал и присел:
- А ну, выходи! – крикнул он, прицеливаясь куда-то в проём тюбинговых стыков. - Выходи, или буду стрелять!
Профессор с Борисом переглянулись. Прохладная струя тоннельного воздуха, лаская, прошла по щекам. Выстрел! Одиночный неожиданный выстрел пронзительным эхом ударил в ушах. Звон гильзы, профессор закашлялся.
- Выходи! – Тит прошёл пару метров беззвучно на цыпочках. Удерживая автомат в правой руке, осторожно протянул левую. - Выходи же, - уже не так громко, повторил он.
В лучах фонарей, сошедшихся в точку, неожиданно блеснула рука. Из проёма тюбинга показалось испуганное существо - молодая полуобнажённая чумазая девушка. Огненно-рыжие волосы пышными спутавшимися локонами спадали по телу до бёдер, отчаянно прикрывая вопиюще кричащую наготу. На вид не старше пятнадцати, худая, кареглазая. Вершинки холмов остроконечной молодой груди застенчиво проглядывали сквозь золотое покрывало немного волнистых волос. Нижняя часть тела обмотана лохмотьями, босые ноги, дрожащие окровавленные пальцы, сбитые коленки, полные ужаса глаза.
- Н-не ст-треляйте! – еле слышно, слегка заикаясь, попыталась выкрикнуть рыжая.
- Кто ты? – спросил Тит.
- В-вика, - колени незнакомки подкосились, и она, вскинув руки, упала в беспамятстве.
Сергей присел рядом. Осмотрев незнакомку, прощупав еле слышный пульс, ловко обхватил её хрупкий стан и словно пушинку поднял на руки. Осмотревшись вокруг, осторожно вернулся и положил обмякшее худое тело на платформу мотовоза.
- Что скажешь, Иваныч? Что с ней? – Тит пытливо посмотрел на профессора.
- Борис, отвернись, - Фёдор Иванович по-деловому, но вежливо попросил Борю.
Недоумевая, Борис отвернулся. Обида колючей иглою вонзилась в мысли:
- Я думал, мы вместе. Команда! – неожиданного для самого себя, иронично выделив слово команда, буркнул Борис.
- Не сердись, я потом объясню, - срывая лохмотья брезента и полиэтилена, некогда служившего, по всей видимости, вентиляционной трубой, которые когда-то применяли проходчики для проветривания забоя, профессор поморщился. - Чёртовы ублюдки! Сергей, помоги, - ухватив незнакомку за руку, дед Фёдор потянул на себя, аккуратно переворачивая девушку на бок, - ну же! Смотри! Видишь? – Фёдор Иванович указал на оголённую ягодицу.
- Что с ней? Заразная? – Тит вытер со лба капли пота, искра волнения блеснула в его глазах.
- Да нет, не волнуйся, - успокаивающе ответил профессор. – Ты видишь клеймо?
- Конечно, - Сергей растерялся, внимательно всматриваясь в уродливый коричневый выжженный шрам.
- Она чья-то собственность, - недовольно постановил профессор, сказав как-то тихо, как будто боясь, что услышат.
- Рабыня? – Борис обернулся.
- Рабыня, рабыня, - безразлично ответил профессор. - Борис, отвернись!
- Да что вы за люди такие! – возмутился Борис и сошёл с мотовоза. - Пойду на прицепе увязки поправлю.
Мотовоз деда Фёдора был когда-то механической ручной дрезиной. Небольшая по своим габаритам площадка, оснащённая двумя парами железнодорожных колёс, одной ведущей осью, дизельным двигателем, обваренная металлическими листами и укомплектованная по высшему разряду, как считал Фёдор Иванович, собственноручно смастеривший когда-то своё необычное, но очень комфортное транспортное средство. Мотовоз имел три дивана, огромный запас топлива, электрическое динамо, крохотную печку буржуйку, небольших размеров багажный отсек, отдельное водительское место и способен был таскать за собой два гружёных прицепа не очень большого размера. На наваренный из металлических труб каркас при желании можно было натягивать крышу, под которой всегда тускло светила небольшая лампочка, создавая ощущение относительного уюта. Свет четырёх автомобильных фар обеспечивал великолепный обзор, а продуманная конструкция позволяла при необходимости с равным комфортом управлять мотовозом независимо от того, едет он задом или передом. Установленные по трём сторонам салона диваны позволяли пассажирам весьма комфортно ехать как вперёд лицом, так и спиной, и даже боком.
Обидевшись на Фёдора Ивановича, Боря обошёл прицеп. Небрежно поправив увязки, которыми были зафиксированы деревянные ящики с грузом, он сел на буфер и с любопытством принялся шарить в ящике с многочисленными инструментами. Никогда ранее не сталкиваясь со многими из них, Борис с любопытством принялся перебирать ключи, молотки, зубильца, пытаясь мысленно предугадать их непосредственное предназначение. Наткнувшись на весьма увесистый молоток с короткой очень крепкой ручкой, Борис задумался: