- Убить? За что? – нервно играя мышцами лица, то и дело поглядывая на Викторию, возмутился Борис.
- За что? – удивился профессор. - Что значит, за что? За побег! Таков сейчас закон, это не мною придумано.
- Но мы же не станем её убивать? – возмущённо, поглядывая то на Сергея, то на профессора, спросил Боря.
- Конечно, не станем, но тогда убить могут нас, - дед Фёдор слегка улыбнулся, - заметьте, вполне на законных основаниях. Частная собственность, мать их за ногу.
- Вот это по мне! А то я уж думал, вся жизнь так, без дела, пройдёт, - Сергей поправил шапочку на изрядно напуганной разговорами девушке и улыбнулся. - Не бойся, я рядом.
Она улыбнулась...
Обработав ступни девушки какой-то ужасно вонючей штукой из аптечки профессора, Тит осторожно наложил ей повязки, поверх них намотал что-то вроде портянок.
Какое-то время было решено переждать в тоннеле. Заглушив мотовоз и расставив на безопасном расстоянии по обе стороны светлячки, которыми служили небольшого размера ёмкости с долгогорящей субстанцией неизвестного для всех, кроме профессора, происхождения, экипаж решил отдохнуть. Тит пытался уснуть, профессор о чём-то задумался, Виктория сидела спокойно, но периодически вскакивала и испуганно смотрела по сторонам, а Борис любовался балдичкой, перекладывая из руки в руку, слегка жонглируя и натирая до блеска деревянную рукоять.
- Фёдор Иванович, а почему - балдичка? – слезая с мотовоза, спросил Боря. - Как по мне, так большой молоток.
- Балдичка, не потому, что большой молоток, а потому, что маленькая балда, - недовольно ответил профессор.
- Балда? – Борис загадочно улыбнулся. – Пойду, брошу на место, - деловито добавил и направился к инструментарному ящику.
Тусклый свет светлячков освещал подходы к мотовозу. Такой способ стояночной безопасности Фёдор Иванович, как казалось ему самому, придумал лично. Конечно же, данный способ имел ряд недостатков, но имел и преимущества. Плохо было то, что невозможно было увидеть ничего, что могло находиться или происходить за последним, дальним светлячком, откуда, в свою очередь, было отлично видно сам мотовоз. Хорошо же было то, что экипаж мог сам выставлять границы освещённого пространства вокруг мотовоза, исходя из своих представлений о безопасности и необходимого освещённого расстояния, для принятия того или иного решения в необходимый момент. Такой способ отлично работал против мутантов и прочей гадости, но против людей он был бесполезен. Зато гарантировал, что другой мотовоз или дрезина не наткнётся и не совершит случайный наезд. Перегон от «Василеостровской» до «Гостиного двора» всегда был спокоен, нечисти тут практически не бывало, а людей профессор так и не научился бояться, потому-то и ставил светлячки так, на всякий случай, ну, и для экономии, конечно. Нормальных аккумуляторов уже практически не было, а сжигать дизель, и освещать тоннель за счёт генератора было слишком расточительно даже для Фёдора Ивановича.
Из темноты тоннеля, практически бесшумно на свет светляка со стороны станции «Гостиный двор» вышли трое. Неплохо экипированные, хорошо вооружённые немолодые мужчины. У каждого был АКС, рюкзаки, по паре резиновых сапог, плотно подвязанных на поясе, и пластмассовые шахтёрские каски с отличными очень мощными фонарями – коногонками.