- Иваныч, тормози! – метров за четыреста до «Василеостровской» крикнул Борис. - Мне надо сойти на минутку.
- Ну вот, нашёл тоже время, - возмущаясь, Фёдор Иванович сбавил ход. - Приспичило, что ли?
- Почти, - Борис улыбнулся.
Мотовоз плавно остановился, звонко постукивая бортами площадки и прицепа. Фёдор Иванович, недоумевая, посмотрел на Бориса, сплюнул. Борис покопался в своём рюкзаке, достал телефонную трубку и небольшой аппарат, спрыгнул с мотовоза, вернулся метров на двадцать назад, осматривая магистраль немногочисленных телефонных кабелей, присел на корточки и начал копать, разгребая руками насыпь.
«Странные эти «новые люди», странные», - подумал дед Фёдор, термин «новые люди» пришёл в его мысли недавно, незадолго до поездки, после общения с Борисом и Миленьким. «Новыми людьми» профессор считал поколение выросших в тоннелях, коренных жителей метро, воспитанное другими реалиями, впитавшее в себя иные, в большинстве случаев чуждые, таким как он сам, ценности жизни.
- Есть! - громко крикнул Борис. - Получилось, нашёл!
- Ну, что там? – дед Фёдор совсем растерялся.
Небольшой полиэтиленовый свёрток, в нём жмот проводов. Несколько ловких действий Бориса, телефонная трубка подсоединена. Борис вновь улыбнулся, несколько раз накручивая крохотную ручку телефонного аппарата.
- Бобёр не спит? Повторяю, бобёр не спит? – громко и отчётливо заговорил Борис в трубку. Тишина в канале связи… Ещё несколько оборотов ручки. - Бобёр не спит?
- Не спит бобёр, - мужской голос в ответ, - уж третий день как не спит.
- На «Василеостровской», - крикнул в трубку Боря.
- Бобёр будет спать, - ответил тот же голос.
Борис быстро встал, отсоединил аппарат, свернул провода, завернул в свёрток и зарыл обратно. Широко улыбаясь, неспешно вернулся на мотовоз.
- Борис, что это было? – удивлённо, глядя поверх очков, спросил профессор. Конечно, он понял, с кем Борис общался, но факт того, что от него что-то скрывалось, зудящим сомнением задел за живое.
- Всё нормально, профессор, теперь наши знают, что что-то не так, нас встретят на станции.
- Да я без тебя догадался, - недовольно, стараясь выразить обиду, пробурчал дед Фёдор. - Сказал бы мне сразу, что так мол и так, что у нас телефонная связь тут имеется, глядишь, уберёг бы старика от волнений.
- Не обижайтесь, Иваныч, у нас ещё много тонкостей, которые вам не известны, - негромко сказал Боря. - На определённых пикетах наш провод выходит на поверхность почвы, но вы ничего не видели, и я ничего не говорил вам, понятно? – Борис подмигнул.
Профессор поморщился, обидчиво отвёл взгляд в сторону, но тут же взглянул на Бориса исподлобья и заговорнически подмигнул в ответ. Клокочущий голос мотора взорвал тишину, клубы чёрного дыма из ноздрей мотовоза, громкий звон прицепного, состав тронулся, внимательно всматриваясь в тоннельную темень своими яркими фарами.
Глава 13. Сырые холодные стены.
Сырые холодные стены, в таких местах они всегда сырые и холодные - липкие. Здесь даже воздух какой-то испорченный, липкий, по крайней мере, так кажется. Не хочется даже вдыхать - мерзко.
«Лишь сырость и грязь, - мысленно уже в который раз повторил себе Тит. Поджав согнутые в коленях ноги, обхватив их руками, пытаясь хоть как-то согреться, он сидел на полу. Досконально изучая происходящую с ним ситуацию и бездумно осматривая многочисленные трещины стен теперь уже своей камеры, улыбнулся. - Хм… Забавно. Что дальше, мистер преступник?»
Он сознался. Посчитал, что здоровье важнее, сознался во всём. Теперь он уже не механик, теперь он убийца, жестокий безумец. Для всех он «маньяк-потрошитель». «Пришло время примерить новую маску», - Сергей зло прищурился. Конечно, он мог бы уйти, убежать, ещё там, на блокпосту, но он, как всегда, пошёл до конца. Поставил на кон свою жизнь, поставил и… Задание выполнено! Нет здесь никаких приезжих, никаких задержанных тоже давно нет. Гамбит разыгран, он сам принёс себя в жертву. Мага Гаджиев щедро заплатит за жестокую казнь. Улыбка Сергея растянулась зловещей гримасой: «Хотите жестокого безумца? - подумал он, глаза загорелись, а кулаки сжались до боли. - На эшафоте я ещё не бывал. Попадись мне эта скотина, бошку оторву», - громкий смех заглушил его мысли, громкий, истерический смех того, другого Сергея, затаившегося где-то там, в глубине души... Жестокий безумец был готов сорваться с цепи.
Скрип железной двери, яркий свет пролился в камеру, разливаясь по полу, накрывая собой, окружая и обволакивая, отражая на стене лишь тень зажавшегося, сидящего на полу человека. Тит сидел, отвернувшись, он и сам не знал почему, ему просто комфортно было вот так, повернувшись спиною ко всем, отвернувшись от уже давно опротивевшего ему мира людей. Еле слышные шаги, лёгкий шелест, как листва шелестит, пролетая над пыльным асфальтом, до боли знакомые тихие робкие шаги.