- Ещё бы, бывший спецназовец, - пробурчал недовольно Виталий, их взгляды столкнулись.
- А ты, я смотрю, дорожишь своими людьми? – вдруг уже совсем по-иному спросил Дмитрий.
- Куда же я без них? – мгновенно ответил Виталий.
- Уважаю! Я тоже дорожу своими. Без них я никто, думаю, ты понимаешь, о чём я? – Дмитрий привстал. - Твой арестованный - мой человек, он не убивал тех диггеров, я забираю его.
- Он приговорён к смерти, и он кое-что должен, - обессилено ответил Виталий, слабость разморила его тело и начала уводить почву из-под ног. Сказалось отравление продуктами горения, закружилась голова и он, слегка качнувшись, провалился в беспамятство.
С самого раннего детства Виталий жил на станции «Площадь Восстания», отца своего он не помнил, родного города тоже. Так получилось, что в тот злополучный день, в далёком две тысячи тринадцатом, он с мамой приехал к бабушке. Солнце несмело начинало выглядывать из-за туч, на перроне гулял прохладный, но ласковый ветер, мокрый асфальт после ночного дождя бросал многочисленные блики, а в лужах отражались такие красивые, такие низкие балтийские облака. Колёса коляски беззвучно бежали, рассекая неглубокие лужи, то и дело подскакивая на изредка попадавшихся камешках, привлекая пристальное внимание своего любознательного пассажира. Мама очень торопилась, коляска бежала быстрее, затем ещё быстрее, а потом началась паника… Сотни людей, крик, шум, наряды милиции, и вдруг поезда в метро остановились. К бабушке они так и не успели приехать. Их новая жизнь началась прямо здесь, в метро, на станции, ставшей для Виталия первой. В первые годы болезни и голод забирали каждого второго обитателя метро, население станций заметно редело, ещё вчера они со знакомым мальчишкой играли в какие-то игры, а сегодня его уже нет, закопали. В стареньком вагоне на разминовочной ветке он вместе с мамой и ещё несколькими людьми провёл своё детство, свою жизнь. Жильё коммунального типа здесь, в подземном Петербурге, стало ещё более привычным явлением, чем там, на поверхности. На отделённом занавесками участке в три на два метра с двумя небольшими сиденьями для пассажиров, крохотным столом и буржуйкой Виталий до недавнего времени жил с мамой. Совсем недавно её не стало, и он остался один. С раннего детства Виталий работал. Вдвоём вместе с мамой он вынужден был большую часть времени проводить на ферме. Платили немного, да и того едва хватало даже на двоих. Его мать, совсем ещё молодая красивая девушка, тогда часто болела. Недостаток питания, отсутствие витаминов слишком быстро сделали из неё сухую, исхудавшую женщину неопределённого возраста. Голодная смерть тогда часто наведывалась в их коммунальный вагон, проходила рядом, заглядывала в окна и уходила, избавив кого-то от жестоких мучений. В противоположном конце вагона, в такой же самодельной комнатушке жил Фёдор, здоровый угрюмый мужчина примерно сорока - сорока пяти лет, сталкер. Вместе со своими друзьями, такими же, как и он сам, вечно пьяными отморозками, он промышлял на поверхности мародёрством и расхищением чужого брошенного жилья. Очень часто он поколачивал соседей по вагону, а однажды даже застрелил кого-то в алкогольном угаре. Ещё была баба Мотя, сухая сутулая женщина, ворчащая днём и храпящая ночью. Дед Рома, семейная пара, два мужика откуда-то из Украины, какой-то кавказец, да разве всех их припомнишь? Метро слишком быстро стирало память о людях, так же быстро, как и самих людей. На место одних приходили другие, затем ещё и ещё. Жизнь продолжалась, и ушедшие однажды навсегда растворялись призрачным светом оставшихся позади станций.
Возвращение Фёдора с поверхности всегда оборачивалось пьяным дебошем или шикарным, по меркам метро, застольем, продолжавшимся несколько суток. В итоге всё равно всё сводилось к жестокому мордобою и поножовщине. Фёдора боялись, боялся его и Виталий. Иногда пьяный Фёдор бесцеремонно вваливался за перегородку, где жил Виталий с матерью, позволял себе лишнего, приставал и даже более... Конечно же, Фёдор бывал и щедр, а ещё он желал быть любим и, выбрав из всех женщин станции объектом своих желаний соседку, обрушил на неё всю мощь своего неуправляемого эго, делая её жизнь невыносимой. Как раз тогда-то в жизни Виталия и появляется его первый друг. Николаю тогда было двадцать три. Николай познакомился с Лорой (а именно так звали мать Виталия) случайно, да так и остался с ней рядом, до самого конца… Это была любовь, любовь с первого взгляда, сильная, страстная, жертвенная. Николай быстро нашёл общий язык с Виталием и, несмотря на восемнадцатилетнюю разницу в возрасте, стал его другом и наставником. Практически сразу Николай и Лариса стали жить вместе, Николай переехал со своей станции, разобрался с Фёдором и заменил Виталию отца. В семье наконец-то появился добытчик. Спустя какое-то время на станциях сформировалась централизованная система правления, появились свои законы и свои руководители. Создаётся служба обеспечения и охраны правопорядка. Николай возглавляет один из отделов, спустя несколько лет становится начальником конвойной и охранной службы, устраивает в «органы» своего пасынка и всячески опекает его. Плечом к плечу Николай и Виталий продолжают идти по жизни, Виталий проявляет себя, подаёт надежды, а Николай передаёт ему бесценный, наработанный годами, опыт. Для обоих работа становится смыслом всей жизни, но побег троих арестованных перечёркивает привычный её ход и преподносит им совсем другие реалии. Николая понизили, его просто не было в тот день на станции, а то могли бы и… Ну да ладно, понизили, и чёрт с ним. Он особо не расстроился. Вообще-то он человек добрый, мягкий, податливый, вот только куда пропал сталкер Фёдор? И всё же были и у Николая в шкафу свои скелеты, немного, но были.