- Но-но, профессор, - вдруг окликнул Лёха. – Это же Юнга, личное животное мичмана. Зверюга неприкосновенная во всех смыслах. Баловень.
- Ему что, крыс мало?
- Фёдор Иванович, этот крысак - крысоед. У мичмана нет других крыс, он здесь один, - Алексей улыбнулся. – У мичмана мало друзей, ещё меньше врагов... Должников, конечно, уйма, но от врагов их временно отделяет тонюсенькая грань. Шаг влево, шаг вправо, обманул - и вот уже недавний должник – враг. А враги мичмана долго не живут, уж очень быстро они становятся изысканным блюдом для вечно голодных обитателей Невы. Этот крысак заслужил своё место среди друзей, а друзей мичман в обиду не даёт.
- Крысак заслужил? – Борис удивлённо вскрикнул, чем вспугнул затаившегося Юнгу. Тот молниеносно подскочил на месте, взмыл на полметра в воздух над кабелями, развернулся в полёте и пулей помчал прочь, откуда пришёл.
- Ну, вот, испугал животинку, - недовольно пробурчал Лёха.
- Крысак заслужил? – срываясь на смех, Борис повторил свой вопрос. - Как заслужил? Он же крыса.
- В том-то и дело, что не человек, - спокойно ответил Лёха. – Иваныч уже всё понял, а вот ты, я смотрю, совсем книг не читаешь.
- Почему не читаю? Читаю. Ещё как читаю. Вот читаю Булдакова.
- Булдакова? Какого Булдакова? – профессор приподнял бровь в предвкушении очередной интересной истории. Жажда разузнать отношение молодёжи, и Бориса в частности, к литературе всегда тянула его к подобным дискуссиям. Вот только преподавательское нутро практически всегда заставляло его вмешиваться в разговор ранее, чем он успевал выслушать, да и каждое подобное откровение всё чаще наталкивало профессора на мысль об обречённости молодого поколения на непонимание. «Новые люди» не понимали ровным счётом ничего из прочитанного, и от этого профессор, старый волк науки, в глубине души страдал.
- Михаила Булдакова.
- И что пишет твой Булдаков? - Что-то не знаю такого.
- Да, наверное, из этих, - Алексей пренебрежительно бросил через плечо, внимательно всматриваясь вглубь выработки, - из последних, ну, типа культовых.
- Нет, - Борис возмутился. - Булдаков классик. - Мне Илья о нём много рассказывал, вот я и решил его прочитать.
- И книгу, наверное, тоже Илья дал?
- Конечно! Там правда названия не было, обложку куда-то затеряли, но в остальном книга не пострадала.
- Ну и о чём пишет твой Булдаков? – не скрывающий своего раздражения Алексей повернулся, подошёл ближе. – Рассказывай уже, чего тянешь?
- Ну, пишет вначале от лица собаки, - Борис слегка замялся, - как ему плохо, как хочется есть. Затем какой-то медик его прикормил и сделал из него человека… Бред какой-то, - он улыбнулся, на его скулах еле заметно выступил румянец смущения. – Про разных людей пишет, пролетариев… Вот только я не понял ничего. И зачем столько бумаги перевели? Но я почти до половины прочитал. Илья сказал: «Читай, потом всё поймёшь». Вот я и читаю.
- Можешь дальше не читать, - Алексей махнул рукой и, не скрывая огорчения, отвернулся.
- Это Булгаков, - спокойно с сочувствием сказал профессор. – Михаил Афанасьевич Булгаков, «Собачье сердце».
- Страница была порвана, я подумал, что там буква «д», - поспешил оправдаться Борис, понимая по жесту Алексея и по взгляду профессора, что попал в глупое положение.
- Когда вернёмся, скажешь Илье, чтобы сам читал своего Булдакова, - Лёха брезгливо сплюнул.
- Булгакова.
- Да какая разница, если ты всё равно не понимаешь, о чём он писал? Сколько раз ты встретил в книге слово «сердце»? Ты даже не понимаешь, что означает название книги. На хрена забивать себе и без того тупую голову? Вот я в твои годы делом занимался, а не сказки читал. Чем твой Булгаков теперь нам полезен?
Борис растерялся, во-первых, он действительно не знал, что ответить, а во-вторых, он не ожидал такого напора со стороны Алексея. Лёха был для него бесспорным авторитетом, примером. Получить взбучку от Алексея было делом обидным, но всегда поучительным, а здесь… На ровном месте… За что? Да и сам Алексей уж очень не хотел идти с ним на это задание, его раздражительность настораживала и беспокоила Бориса. Он вопрошающе посмотрел на профессора, но тот лишь хитро взглянул на него, блеснув слегка голубоватыми белками глаз, прищурился и молча отвёл взгляд куда-то в сторону. Профессор не хотел обострять, не время, да и не место. Он жестом дал понять Борису, что спорить не нужно, но это не остановило Алексея. Спустя несколько секунд тот с новым энтузиазмом продолжил: