- Книга должна быть полезна! Вот я читал правильные книги вместо математики и прочей лабуды. И пусть в школе у меня были одни тройки и «неуды», в голове у меня всегда был полный порядок. Томас Майн Рид, Джек Лондон, Луи Буссенар, Фенимор Купер – вот настоящая литература! Книга должна чему-то учить, ну, или, как минимум, доставлять удовольствие. Путешествия, полные приключений – ни это ли счастье? Читаешь книгу и утопаешь в событиях, погружаешься, захлёбываешься, а затем растворяешься в ней глазами, ушами, чувствами героев. Вот что такое настоящая книга! А ты про какую-то собаку, из которой человека сделали. А читал бы дельные книги, то знал бы, что когда-то на кораблях от крыс сильно страдали матросы. Крысы портили провиант, разоряли товар, продукты разные, переносили болезни, различных паразитов, гадили где попало… Тогда крыс не ели, ими брезговали. Крысы считались вредителями. И как с ними бороться? Травить – не вариант… Кота завести, так и он не везде достанет, к тому же крыса такая зараза, что и коту навалять может, а представь, если крыс сотни, тысячи… Надолго кота хватит? Да его разорвут в клочья и всё.
- И что делать?
- Что делать, что делать… - Алексей с ухмылкой подмигнул профессору и с чувством собственного превосходства продолжил. - Ну и сообразили предприимчивые матросы, что делать. Брали бочку, ловили крыс как можно больше, сажали их в неё и закрывали на время, - он многозначительно посмотрел Борису прямо в глаза, - на очень длительное время, пока крысы не начинали с голоду жрать друг друга. Единственного выжившего матросы, естественно, отпускали, он становился неприкосновенным животным, теперь он питался исключительно своими сородичами. Вырезал всё поголовье, зачастую даже не из чувства голода, не из-за развившегося охотничьего инстинкта, а из-за боязни за собственную жизнь. Ведь теперь он прекрасно понимал, на что способны представители его вида. Таков был морской обычай. Теперь ты понимаешь, как Юнга заслужил уважение мичмана?
- Синдром бочки, - негромко вмешался профессор. – Человека ждёт то же самое, попомните моё слово.
Слова профессора многозначительно оборвали беседу и неожиданно заставили замолчать и задуматься как Алексея, так и Бориса. Горькая правда отрезвила обоих. Возврат в реальность в этом «новом мире» всегда был жесток и беспощаден. Алексей снова повернулся лицом в сторону уходящей куда-то за границы света водной глади. Профессор настороженно оглядывался назад, а Борис, потупив взгляд в блестящую поверхность воды у своих ног, думал о ней… Звенящая тишина, всплеск – профессор слегка оступился, негромкое шуршание и глухой тихий хлопок – Алексей подбросил на плече рюкзак, поправил лямку. На мгновение показалось, что время остановилось, что жизнь где-то там – далеко, в другом бесконечно далёком измерении. В суетном, алчном, полном опасностей мире - мире людей и чудовищ… Вернее, просто чудовищ. В мире чудовищ.
«Бывает, что от тишины очень болит голова, не правда ли? – спокойный детский голос. Негромко, мягко. - Нужно только прислушаться хорошенько и ты услышишь, как поёт одиночество».
Алексей обернулся, его кривая улыбка блеснула тонкой белой полоской зубов. Из-под растянутых губ тихо вырвалось: «Тсс!» Внимательно вслушиваясь, он поднял указательный палец левой руки:
- Слыхали?
Профессор с Борисом вскинули автоматы, взволнованно засуетились, хаотично швыряя лучи своих фонарей из стороны в сторону.
- Я же предупреждал, - Алексей плавно опустил ствол автомата профессора, - здесь и не такое можно услышать.
- Чертовщина, - профессор смахнул со лба мгновенно выступивший пот, брезгливо сплюнул.
- Мичман говорит, что вода - стихия особенная, своенравная и злопамятная. Он убеждён, что она способна воспринимать, сохранять и, если захочет, то и передавать информацию. Я не совсем понимаю эти его мантры, но если верить его убеждениям, то где-то неподалёку произошло нечто, что имело некий мощный эмоциональный посыл, и вода, в частности Нева, этот посыл приняла, впитала и каким-то образом донесла до нас. - Алексей вновь отвернулся, слегка поддал плечом рюкзак и спокойно уставился взглядом вглубь тоннеля. – Видать, место здесь особенное.
Тишина вновь мгновенно заполнила пространство. Тишина, где взмах ресниц – взмах крыльев, дыхание – ветер, стук сердец – рёв моторов, а мысли – орущие голоса. Ожидание.
Возможно, сейчас сын профессора как всегда в лаборатории, внучата с любимой бабушкой «чирикают» о чём-то забавными детскими голосами. Вокруг них тепло и уют. Авторитет деда бережёт их комфортное и беззаботное детство. Николашка, наверное, что-то рисует, Борис перебирает подаренные шахматы, а Витюша… Что ж, Витюша весь в деда, никогда невозможно угадать, чем он занят. А где-то на «Призраке» в закрытой наглухо камере сидит девчонка, наверное, ждёт. А может и не ждёт, и не сидит вовсе. Может и смылась давно, кто знает, что в голове у этих женщин.