Аня устроилась за рулём, и только тогда я заметила, как она напряжена.
— Ну так что произошло? — не выдержала она.
Я вкратце пересказала события вечера:
— Леонид действительно предлагал мне неприличные вещи, намекая на деньги. А тот парень, представившись моим женихом, навалял ему, а потом... потом тоже меня унизил. Вот и вся история.
— А вообще что это был за парень? И как конкретно он тебя унизил? — продолжала допытываться Аня.
Я рассказала ей о нашей первой встрече, когда он помог мне с машиной, и о сегодняшней случайности.
— Совпадение или он твой тайный поклонник? — с улыбкой поддразнила подруга.
Я только устало закатила глаза:
— Перестань, я сейчас совсем не в настроении. Он при всех сказал, что я была готова принять денежное предложение Леонида, — отвернувшись к окну, я наблюдала за мелькающими за стеклом домами.
— Он действительно так сказал? Вот урод! — возмутилась Аня, сжимая руль.
Я чувствовала, как усталость накатывает волнами, а вместе с ней приходит осознание того, насколько безумным был этот вечер.
— Ещё и сумочка с телефоном пропали... Их точно не было на нашем столике? — спросила я с последней надеждой в голосе, мысленно представляя, как они всё ещё ждут меня там, на месте.
Аня виновато опустила глаза:
— Точно. Я думала, ты забрала сумочку с собой. Прости, мне так жаль. Ты должна была расслабиться, а вместо этого получила ещё больше проблем.
— А у обслуживающего персонала ты не спрашивала? Может, кто-нибудь из гостей отдал её им? — я отчаянно цеплялась за последнюю надежду, вглядываясь в профиль подруги.
Аня отрицательно покачала головой:
— Нет, я спрашивала. Никто ничего не находил. Поэтому я и подумала, что ты её просто забрала с собой. Прости, Ли́са...
Я устало подняла руки, останавливая поток её извинений:
— Всё, закрыли тему. Я что-нибудь придумаю.
В голове крутились тревожные мысли. Самое ужасное — в сумочке были мои водительские права. Как теперь добираться до работы?
Тёплый, уютный салон автомобиля убаюкал меня, и я не заметила, как погрузилась в полудрёму. Мягкое покачивание машины и монотонный гул двигателя сделали своё дело. Внезапно я почувствовала, как чья-то рука осторожно трясёт моё плечо.
— Просыпайся, мы уже приехали, — голос Ани звучал мягко, но настойчиво.
Я открыла глаза, протирая их от сонливости. Мы стояли возле знакомой многоэтажки — моего дома. В темноте силуэт здания казался особенно мрачным, лишь в редких окнах горел тёплый свет.
— Спасибо за вечер, — произнесла я, чувствуя неловкость за все произошедшие неприятности. Начало действительно было многообещающим.
Аня лишь неловко пожала плечами, пытаясь разделить со мной ответственность за случившееся.
— Если тебе будет что-нибудь нужно, только напиши, — предложила она с искренней заботой в голосе.
Я не смогла сдержать лёгкой улыбки, вспомнив о пропавшем телефоне.
— А точно, телефон же пропал, — добавила она, смущённо улыбнувшись.
Мы обе рассмеялись, хотя смех вышел немного натянутым. Я обняла подругу на прощание, чувствуя благодарность за её поддержку в этот непростой вечер.
Выскользнув из машины, я оказалась в темноте ночного города. Холодный воздух заставил меня поежиться. Улица казалась пустынной и немного пугающей. Не теряя времени, я поспешила к своему подъезду, где тусклый свет лампы немного разгонял тьму.
Машина Ани уехала, оставив меня наедине с моими мыслями и проблемами.
Холодный пот выступил на лбу, когда я вспомнила о ссоре с Артёмом и отключённом телефоне. Остановившись у дверей подъезда, я замерла, охваченная страхом. Его необузданный гнев всегда пугал меня, а сейчас, после всего произошедшего за вечер, нервы были на пределе.
«Чёрт!» — прошептала я в темноту, чувствуя, как сердце колотится в груди.
Десять долгих минут я стояла, дрожа от холода и страха. Ночные тени словно подкрадывались ближе, усиливая моё беспокойство. Наконец, собрав всю свою смелость, я нажала кнопку домофона.
— Да? — раздался его холодный, отстранённый голос.
— Это я, открой, пожалуйста, — мой голос предательски дрогнул.
Тишина, а затем — пиликанье разблокированного замка. Я медленно вошла в подъезд, направляясь к нашей квартире. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Дверь была распахнута, и на пороге стоял Артём — его фигура казалась угрожающей на фоне тусклого света прихожей.
Он выглядел неопрятно: домашние тренировочные штаны болтались на бёдрах, футболка была мятой и натянута на вздыбленной груди. Его русые волосы были растрёпаны, словно он не переставая проводил по ним руками в порыве гнева. Безумный, лихорадочный блеск в глазах делал его похожим на человека, потерявшего рассудок. Расширенные зрачки почти поглотили карие радужки, а на скулах играли желваки.