Заняв своё место за кассой, я окинула взглядом помещение. Всё вокруг говорило о том, что эта заправка давно нуждается в обновлении — от устаревшей формы до обшарпанной мебели. Но несмотря на это, я была готова приступить к работе, ведь мне как никогда были нужны деньги.
Включив кассовый аппарат, я начала привычную рутину, стараясь не обращать внимания на урчащий живот и пульсирующую боль в шее. Машинально коснулась шеи рукой — утром в зеркале синяки от пальцев Артёма выглядели особенно жутко. Фиолетовые с багровым оттенком пятна расплылись по коже, словно чернильные кляксы, а в центре каждого отпечатка виднелись тёмные полумесяцы — следы от его ногтей.
Каждое движение шеи отдавалось тупой болью, напоминающей о произошедшем. Я попыталась натянуть воротник рубашки повыше, чтобы скрыть следы насилия, но это лишь усилило неприятные ощущения.
За несколько последних часов на заправку заехало несколько маршруток — их пассажиры торопливо покупали воду и шоколадки, спеша продолжить свой путь. Помимо них, здесь появлялись дальнобойщики на своих огромных фурах, усталые водители легковушек, и случайные путешественники в поисках бензина.
Каждого надо было обслужить, и я старалась не показывать, как мне больно. Улыбалась, как обычно, и делала свою работу. Даже как-то легче становилось, когда была занята — хоть ненадолго забывалась вся эта боль.
Голод скрутил внутренности в болезненный узел, а желудок, измученный голодом, уже не просто урчал — он сводил меня мучительными спазмами, словно пытаясь напомнить о своём существовании. Каждый вздох отдавался тупой болью в животе, а во рту появился неприятный металлический привкус. Казалось, ещё немного — и голод начнёт лишать меня последних сил, превращая в безвольную марионетку собственных потребностей.
С трудом оторвавшись от кассы, я поплелась к кофейному автомату, морщась от противного металлического скрежета его механизмов. Этот звук всегда действовал на нервы, но сейчас он казался особенно раздражающим.
И тут — проклятые колокольчики на входной двери! Ну почему именно сейчас?! Я всего лишь хотела сделать глоток горячего кофе, чтобы хоть немного унять голодные спазмы.
С усилием выдавив из себя улыбку, я повернулась к кассе. Но улыбка застыла на губах, превратившись в горькую усмешку.
— Что ты здесь забыл? — процедила я сквозь зубы, не пытаясь скрыть раздражение.
Передо мной стоял он — тот самый самовлюблённый тип с непомерным эго. Сегодня его образ был менее официальным: простая чёрная футболка с каким-то модным, но незнакомым мне брендом, обтягивающие чёрные джинсы, подчёркивающие его фигуру.
Его причёска явно была вдохновлена корейскими трендами — стильная текстурированная укладка с удлинённым передним пробором. Пряди небрежно ниспадали на лоб, создавая эффект «только что из постели». Он выглядел как сошедший с экрана дорам герой, только без сценического макияжа.
— Соскучился, — нагло заявил он, растянув губы в самодовольной улыбке, которая только усилила моё раздражение.
Его рука взметнулась вперёд, и рядом с кассой появилась моя сумочка. Я замерла в изумлении, не веря своим глазам. Что это ещё за выкрутасы?
— Мог оставить её там, я бы сама за ней вернулась, — процедила я, протягивая руку за сумкой. Но он лишь дёрнул её на себя, словно играя со мной.
Сложив руки на груди, я уставилась на него с нескрываемым недовольством. Кто он такой, чтобы так себя вести?
— А где же благодарность? — он опёрся локтями о кассу, наклонившись ближе. В его карих глазах с золотистыми крапинками плясали озорные огоньки, а мне отчаянно хотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее.
— После вчерашнего я бы предпочла больше никогда с тобой не пересекаться, — холодно бросила я.
Внезапно его взгляд упал на мою шею. Заметив это, я инстинктивно попыталась прикрыть следы от пальцев Артёма воротником рубашки. Его игривое настроение как рукой сняло.
— Откуда это у тебя? — спросил он, сжимая челюсти и указывая на мою шею. Нехотя он всё же отдал мне сумочку.
— Тебя это не касается. Спасибо за сумку, но теперь прошу уйти, — моё лицо пылало от стыда. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то видел эти следы или, не дай бог, начал меня жалеть.
— Твой парень? — предположил он, протягивая свои длинные пальцы к вороту моей рубашки. Я резко отдёрнула его руку, не позволив даже коснуться себя.
— Убирайся! — рявкнула я, и мои слова лишь вызвали у него новую ухмылку.