Вид подруги с другим мужчиной мгновенно отбил у меня всякое желание танцевать. Похоже, для многих танец мог быть воспринят как приглашение, а этого мне совсем не хотелось.
Решив, что алкоголь — лучшее лекарство от душевных терзаний, я поймала пробегающего мимо официанта.
— Клубничный ликёр, — попросила я, но, подумав, остановила его за руку ещё раз и исправила заказ: — Нет, лучше виски. Чистый.
К чёрту всю эту сладость, когда на душе такая гадость.
Сев за наш столик в гордом одиночестве, я медленно потягивала виски. Напиток был так себе, но то, как он согревал мой желудок и прогонял мрачные мысли, было просто неоценимо. Алкоголь растекался по венам, принося с собой странное ощущение спокойствия.
Со второго уровня клуба я продолжала наблюдать за Аней и её «мистером одна ночь». Как настоящая наседка, я в тысячный раз уговаривала себя не вмешиваться в её жизнь, но беспокойство всё равно грызло изнутри.
Внезапно мой телефон завибрировал в сумочке. Я не спешила отвечать — кто может звонить в такое время, кроме Артёма? Но номер был незнакомым. Экран телефона слепил глаза, и я несколько секунд просто смотрела на него, прежде чем решиться принять вызов.
— Алло? — голос прозвучал хрипло после выпитого алкоголя.
— Здравствуйте, — раздался в трубке напряжённый женский голос. — Я звоню по поводу Расокина Артёма Константиновича, 1999 года рождения. Вы указаны как контактное лицо...
Сердце пропустило удар.
— Что с ним? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Он попал в больницу. Множественные переломы. Нам нужно, чтобы вы приехали как можно скорее.
Я вскочила со стула, не обращая внимания на разлившийся виски. Ноги дрожали, но я должна была добраться до него. Да, я выгнала его вчера, но это не означало, что он стал мне безразличен. Я переживала за него всем сердцем.
Женщина сообщила, что Артём находится в центральной районной больнице. Быстро заказав такси через приложение, я поспешила к выходу. У меня не было времени искать Аню — я лишь отправила ей сообщение о том, что мне пришлось срочно уйти.
Мои руки тряслись, а от меня разило алкоголем. Мысли путались, паника сжимала горло. В голове крутились страшные картины, и я молилась, чтобы с Артёмом всё было в порядке.
Дорога до больницы казалась бесконечной. Такси летело по ночным улицам, а я еле сдерживала слёзы. Когда я наконец добралась до больницы, меня встретила суровая медсестра.
— К Расокину? — спросила она, сверля меня взглядом. — Пройдёмте со мной.
В коридоре было тихо, только изредка слышался писк приборов. Врач встретил меня у палаты и устало потирая переносицу, начал свой рассказ:
— Пациент поступил к нам около трёх часов назад. Судя по характеру травм, его избивали тупым предметом — предположительно, битой или чем-то похожим. У него множественные переломы: перелом правой руки со смещением, перелом обеих лодыжек, трещина в рёбрах, ушиб грудной клетки. Также есть гематомы и ушибы мягких тканей.
Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить информацию.
— Травмы достаточно серьёзные, но не угрожающие жизни. Однако требуется длительное лечение и реабилитация. Мы провели все необходимые обследования, оказали первую помощь и стабилизировали его состояние. Сейчас он под наблюдением, получает обезболивающие и противовоспалительные препараты.
Я почувствовала, как холодеет внутри. Врач внимательно посмотрел на меня:
— Исходя из состояния больного можно предположить, что это было жестокое и целенаправленное нападение. Удары наносились с большой силой, особенно по нижним конечностям. Мы уже сообщили в полицию, они занимаются расследованием обстоятельств. Вам лучше тоже дать показания, если что-то знаете о возможных причинах нападения.Сейчас ему нужен покой и профессиональный уход. Мы сделаем всё возможное для его выздоровления, но процесс будет долгим и непростым.
Меня замутило. Ноги подкосились, и я ухватилась за стену.
— Можно его увидеть? — прошептала я, едва сдерживая слёзы.
Врач кивнул и открыл дверь палаты. Артём лежал на кровати, весь в трубках и бинтах. Его лицо было смертельно бледным, а глаза закрыты. Правая рука была плотно загипсована от запястья до локтя, лодыжки тоже были надёжно зафиксированы гипсовыми повязками, а грудная клетка перетянута эластичными бинтами.
Несмотря на тяжёлое состояние, он был жив — и это было главным.