Я подошла ближе, чувствуя, как сердце разрывается от боли и вины. Все наши ссоры и разногласия теперь казались такими ничтожными перед лицом этой трагедии. Осторожно присев на стул рядом с его кроватью, я нежно погладила его по щеке.
В этот момент он выглядел таким беззащитным и несчастным. Его обычно упрямое лицо теперь выражало только боль и страдание.
Что же с ним случилось? Неужели эти подонки, которые вымогали у нас деньги, узнали о его решении съехать? Может быть, именно поэтому они так жестоко избили его? Мысли роились в голове, одна страшнее другой.
Я не могла поверить, что кто-то мог так жестоко обойтись с Артёмом. Его тело было покрыто следами насилия, и каждый синяк, каждая ссадина кричали о той боли, которую он перенёс.
Кажется, Артём сейчас просто спал — об этом говорило то, как беспокойно двигались его зрачки под закрытыми веками. Его дыхание было ровным, но в нём чувствовалась боль.
Я осторожно коснулась его левой руки. Внутри меня боролись противоречивые чувства: с одной стороны, мне было искренне жаль его, но синяки на моей шее живо напоминали о том, как он сам причинял мне боль. Сначала эмоции ослепили меня, но теперь обида вновь подняла голову. Я не собиралась прощать его. Да, я помогу ему восстановиться — возможно, это займёт не один месяц, — но на этом всё.
— Алисия? — хриплый голос разорвал тишину палаты. — Я думал, ты не придёшь.
Он говорил так слабо и протяжно — наверное, из-за обезболивающих препаратов.
— Мы ведь не чужие друг другу, как я могла не прийти? Что с тобой произошло? — стараясь говорить мягче, спросила я.
Артём прокашлялся, морщась от боли в грудной клетке. Его лицо исказила гримаса страдания.
— Я как раз шёл к нам домой, — сипло начал он. — Купил цветы, хотел извиниться перед тобой. Но какой-то псих в маске напал на меня. Скорее всего, его наняли, чтобы напугать меня и заставить побыстрее выплатить долг.
В его голосе слышалась горечь.
— Он появился из ниоткуда. В его руках была металлическая бита. Я даже не понял, как оказался на земле. Просто псих... — Артём замолчал, и в его глазах отразился настоящий страх.
— Он что-нибудь говорил? — в ужасе спросила я.
— Нет, вообще ничего... — прошептал он, и его взгляд стал пустым и потерянным.
Я смотрела на него, и внутри меня бушевала буря эмоций. Жалость боролась с гневом, сострадание — с обидой.
— Артём, ты должен заявить на них в полицию. Просто обязан, — сжав его слабую ладонь в своей руке, произнесла я твёрдо. — Хватит терпеть это дерьмо. Они не имеют права так с нами обращаться.
Его лицо исказилось от страха. В глазах читался настоящий ужас, который я раньше никогда не видела.
— Я не стану, они просто убьют меня, — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты не понимаешь, с кем мы имеем дело.
— А что, если следующей буду я? — мой голос стал громче, в нём звучала тревога. — Тебе плевать на себя, но подумай обо мне. Эти люди не остановятся, пока не получат своё.
Я пыталась достучаться до его разума, донести мысль, которую он никак не мог или не хотел принять. Но страх оказался сильнее здравого смысла.
— Я не стану, Алисия, — его голос звучал обречённо. — Там такие люди... Они просто уничтожат меня. Я боюсь, — признался он, впервые показав свою уязвимость.
Его признание разбило мне сердце. Но вместе с жалостью пришло и понимание — я не могу полагаться на его защиту. Мне придётся самой искать выход из этой ситуации, потому что он слишком напуган, чтобы действовать.
— Хорошо, тогда это сделаю я! — мой голос дрожал от гнева и решимости. — Расскажу всё, что знаю об их чёртовой группировке, или как она там называется. Мне плевать!
Резко поднявшись со стула, я почувствовала, как кровь прилила к голове. Комната на мгновение закружилась перед глазами, но ярость придавала сил. Мои пальцы сжались в кулаки, а дыхание стало прерывистым.
— Алисия, нет! Не делай этого! — донёсся из-за спины отчаянный крик Артёма. Его голос звучал хрипло и надрывно. — Пожалуйста, не надо!
Но я не остановилась. Не оглянулась. Белая больничная форма на фоне моих движений казалась особенно яркой.
— Не делай этого, умоляю! — его голос становился всё тише, пока дверь палаты не закрылась с громким стуком.
Звук эха отразился от стен, словно подчёркивая моё решение. Теперь всё изменится. Я больше не буду молчать и позволять этим людям терроризировать меня. Пусть Артём боится — я не позволю страху управлять моей жизнью.
Его мольбы доносились из-за двери, но я уже не слышала их. В голове крутились мысли о том, что предстоит сделать. Страх пытался проникнуть в сознание, но решимость была сильнее.