Больше всего меня поразило осознание того, что за мной следили уже так долго, а я даже не подозревала об этом. Шесть месяцев моей жизни кто-то методично наблюдал. От этой мысли кровь стыла в жилах.
Дрожащими руками я перебирала фотографии, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Каждая карточка была словно кусочек пазла в жуткой головоломке, которую собирал мой преследователь. Он знал обо мне всё — где я бываю, с кем общаюсь, что ем, во что одеваюсь.
Эти фото — явная угроза. Может быть, эти люди узнали, что я обращалась в полицию, и теперь пытаются заставить меня замолчать? Хотят запугать настолько, чтобы я боялась даже нос показать на улицу? От этих мыслей голова шла кругом, а разум отказывался принимать реальность.
Моё сердце почти остановилось, когда телефон снова ожил. Экран осветился сообщением, и я замерла, не решаясь прочитать.
«Понравились фото? Мне кажется, я весьма талантлив, а может, всё дело в твоём природном великолепии?» - строчки плыли перед глазками из-за застилающих глаза слёз.
Разум кричал не отвечать, не вступать в диалог с этим психопатом. Но страх, липкий и всепоглощающий, затуманил рассудок. Пальцы, словно принадлежащие кому-то другому, сами потянулись к клавиатуре.
«Чего ты хочешь, чёрт возьми...» — пальцы дрожали, когда я набирала эти слова, едва сдерживая истерику. Буквы расплывались перед глазами, а дыхание становилось всё более прерывистым.
Экран погас, застыв в ожидании ответа. Секунды растягивались в минуты, каждая из них казалась вечностью. Тишина давила на барабанные перепонки, словно невидимый пресс, а в голове крутилась только одна мысль: «Пожалуйста, пусть он не ответит».
Но ответ пришёл. Телефон вспыхнул так ярко, что пришлось зажмуриться. Сообщение появилось на экране, простое и страшное одновременно:
«Тебя».
Одно-единственное слово, но оно обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Воздух будто выбили из лёгких, а сердце пропустило удар. Это было не просто слово — это было обещание, угроза, приговор.
Пальцы онемели, телефон едва не выпадал из рук. Комната кружилась, стены сужались, будто хотели раздавить меня. Каждая клеточка тела кричала об опасности, но разум отказывался принимать реальность.
Он хочет меня. Не просто следит, не просто пугает — он одержим идеей обладать мной целиком и полностью. И теперь я поняла самое страшное. Я — объект его безумной страсти, его одержимости.
Может, это вовсе не связано с Артёмом и его делами? Может, существует нечто более страшное, что касается только меня? Как я могла привлечь внимание этого безумца? Что во мне такого особенного? Эти вопросы терзали мой разум, не давая покоя. Холодный пот стекал по спине, а пальцы нервно теребили край платья.
Не теряя ни секунды, я рывком распахнула сумочку и достала визитку полицейского. Пальцы дрожали, когда я набирала номер. Секунды ожидания казались вечностью, каждый гудок отзывался в ушах похоронным звоном.
— Старший лейтенант Шевцов, — раздался в динамике хриплый, грубоватый голос. — Слушаю вас.
— Алло, — мой голос предательски дрожал, — здравствуйте ещё раз. Меня зовут Алисия. Я... я недавно общалась с вами по поводу нападения на моего бывшего парня Расокина Артёма. Помните?
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Да, припоминаю, — голос полицейского стал более внимательным. — У вас что-то случилось?
— Да, — я с трудом сглотнула ком в горле, — кажется, меня преследуют. Кто-то прислал мне сообщения с неизвестного номера. А в двери был вставлен конверт с моими фото. Мне страшно...
На том конце провода послышался тяжёлый вздох.
— Хорошо, — голос полицейского стал более деловым. — Постарайтесь успокоиться. Расскажите поподробнее, что было в сообщениях?
Но спокойствие сейчас было роскошью, которую я не могла себе позволить. Адреналин бурлил в крови, а страх острыми когтями царапал сердце. Комната кружилась перед глазами, а воздух казался густым и тяжёлым. Я чувствовала, как страх сковывает мои мысли, но понимала — молчать нельзя.
— В сообщениях... они странные и пугающие. — мой голос дрожал всё сильнее. — А фотографии... они сделаны в разных местах и даже в моем собственном доме.
— Понятно, — голос полицейского звучал теперь более сосредоточенно. — Вы можете сейчас приехать в отделение? Нужно зафиксировать показания и забрать эти материалы.
Я с трудом кивнула, хотя он не мог меня видеть.
— Да, я... я приеду. Только скажите, что мне делать с этими фотографиями и сообщениями?