Её глаза расширились от неожиданности, и она накрыла мою руку своей. В этом жесте было столько уязвимости и боли, что у меня защемило сердце.
— Я кое-что сделала, — её голос дрогнул, — и теперь не знаю, как жить с этим чувством вины.
Перед глазами промелькнуло воспоминание того вечера: Аня, пьяный взгляд, тот парень...
— Ты и тот парень... — я не смогла закончить фразу, слова застряли в горле.
Она молча кивнула, и одинокая слеза скатилась по её щеке. Я крепко обняла подругу, чувствуя, как её тело содрогается от рыданий.
— Вы предохранялись? — спросила я, потому что эта мысль не давала мне покоя.
— Я не помню, — она шмыгнула носом. — Что мне теперь делать, Ли́са? Рассказать Мише?
В голове пронеслись страшные картины: спокойный, сдержанный Миша, который выходит из себя, его руки на её шее... Я машинально провела рукой по своим ещё не до конца зажившим синякам.
Отбросив мрачные мысли, я тихо произнесла:
— Думаю, тебе лучше забыть об этом вечере и никогда не вспоминать того парня. Миша не простит тебя, он слишком консервативен в таких вопросах.
Аня разрыдалась ещё сильнее. Кивнув в знак согласия, она отстранилась от меня, её плечи всё ещё содрогались от беззвучных рыданий.
Утренний свет, проникающий через окно, казался теперь холодным и безжалостным, а уютная кухня превратилась в место признания и боли.
Проклятие сорвалось с губ тихо, почти неслышно. Я ругала себя за то, что позволила ситуации выйти из-под контроля. Нужно было остановить Аню, когда видела, как алкоголь туманит её разум, как она теряет над собой власть. Но теперь было слишком поздно. Теперь ей придётся жить с этим секретом, хранить его за семью печатями.
Миша — прекрасный человек. Ласковый, заботливый, щедрый. Он всегда относился к Ане с уважением и любовью. Да, у них были проблемы в интиме, но такое решение точно не могло их исправить. Один необдуманный шаг мог разрушить всё, что они строили годами.
Я не осуждала подругу. Каждый из нас совершает ошибки, но цена этой ошибки могла оказаться непомерно высокой. Потерять такого мужчину из-за минутной слабости... Это было настоящим безумием.
Теперь она должна хранить страшную тайну. Сможет ли она? Хватит ли у неё сил и выдержки? Этот вопрос терзал меня, пока я смотрела в окно на утренний сад, где капли росы переливались в лучах восходящего солнца.
Я знала, что должна поддержать подругу, но в глубине души понимала — то, что произошло, навсегда изменило их с Мишей жизнь, независимо от того, узнает он правду или нет.
Тяжесть на сердце давила, когда я провожала Аню взглядом. Её силуэт растворялся в утреннем тумане, а я оставалась в этом роскошном доме совершенно одна. Тишина окутала пространство, словно мягкое одеяло, но мне она казалась удушающей.
Умывшись прохладной водой и приведя себя в порядок, я решила приготовить завтрак. Лёгкие шаги эхом отражались от мраморного пола кухни. Тост с сыром, яйцо — простая еда, но именно такая еда казалась сейчас особенно вкусной.
Кухня наполнилась ароматом свежесваренного кофе. Пар поднимался от чашки. Солнечные лучи, проникая через огромные окна, играли на полированной поверхности стола, создавая маленькие радуги.
Роскошь окружала меня: дорогая мебель, изысканная посуда, современная техника. Всё здесь кричало о богатстве и статусе. Но почему-то в этот момент я поймала себя на мысли, что мечтаю совсем о другом. О маленькой уютной кухне с потертыми столешницами, стареньким чайником и видом на дикую природу, возможно на горы.
Я усмехнулась своим мыслям, чувствуя себя немного нелепо. В этом огромном доме, где каждая деталь говорила о достатке, я мечтала о простой, почти бедной обстановке. Может, это было странно, но именно такая кухня казалась мне настоящим домом — местом, где царит тепло и уют, а не роскошь и блеск.
Тёплый фарфор чашки согревал ладони. Сев за стол, я позволила себе на мгновение забыть обо всех тревогах, но мысль об Артёме не давала покоя. Чувство вины тяжёлым грузом давило на плечи — я знала, что должна навестить его сегодня.
Закончив с завтраком, я намеренно обошла стороной посудомоечную машину. Пусть она и была последней модели, с множеством функций, но что-то в ручном мытье посуды успокаивало. Струя воды, пена, тихое позвякивание тарелок — всё это создавало ощущение обычной жизни.
Прогуливаясь по дому, я впитывала его атмосферу. Высокие потолки, просторные комнаты, приглушённый свет создавали ощущение музея, а не жилого пространства.
Решив выйти на свежий воздух, я направилась к заднему двору. Дверь открылась с тихим скрипом, и меня встретила прохлада утра. Влажный воздух наполнял лёгкие.