Я зло посмотрела на него и стянула тонкий шарф с шеи, обнажив следы его пальцев.
— Как-то в этот раз не забывается. Я устала, действительно задолбалась. Все эти годы я поддерживала тебя, старалась помочь. Но это не мои долги, это не я влезла в какое-то дерьмо, из которого невозможно выбраться. Сейчас я, конечно, помогу тебе, но вместе мы уже не будем.
— Конечно, давай беги! Бросай меня, как все! Я же неудачник, мало зарабатываю и на моря тебя ни разу не возил. Иди найди себе богатенького дядечку. С твоей внешностью не проблема подцепить какого-нибудь спонсора, — его голос сочился ядом, а на лбу пульсировала вена — верный признак того, что он на грани срыва.
— Что за чушь ты несёшь? Мне никогда не были нужны чужие деньги. Кем ты меня считаешь? — его слова, словно острые ножи, вонзались в моё сердце, и я чувствовала, как внутри закипает ярость.
— Я был нужен, пока был здоров и работал. Сейчас же ты сразу бежишь от проблем, бросаешь меня. Тебе самой не стыдно? Так и скажи, что нашла кого-то побогаче! — его крик эхом отразился от больничных стен, и на мгновение мне показалось, что я готова была потерять контроль.
— Ты просто шлюха, Алисия! — последнее слово повисло в воздухе, пропитанном злостью и горечью.
Жгучая боль разлилась в груди, слёзы подступили к глазам, но я не позволю себе расплакаться перед этим человеком. Никогда.
— А знаешь, — произнесла я, чеканя каждое слово, — ты прав. Действительно есть один парень. Он не поднимает руку на женщин, не влезает в долги и не обвиняет других в своих проблемах. А ещё в постели он — настоящий бог, в отличие от некоторых.
Он замер, застыв в нелепой позе, его глаза расширились от изумления. На его лице отразилось искреннее недоумение — он явно ожидал другой реакции. Думал, что я расплачусь, упаду в его объятия, и мы начнём всё сначала. Он бы пробормотал какие-то извинения за свои оскорбления, а я, как обычно, простила бы ему побои и унижения. Но не в этот раз.
Моё лицо оставалось непроницаемым, словно маска, за которой скрывалась буря эмоций. Я больше не собиралась играть по его правилам. Да, возможно, у меня не было сейчас мужчины, если не считать того безумного преследователя, но я твёрдо решила — с меня хватит. Хватит терпеть, прощать, закрывать глаза на его выходки.
Его молчание было красноречивее любых слов. Он привык к моей податливости, к тому, что я всегда возвращалась, прощая обиды. Но теперь всё изменилось. Пусть лежит здесь один, никому не нужный и жалеет о своих словах. Мне больше не жаль его, мне совершенно плевать на его страдания.
Развернувшись, я вышла из палаты. Мои шаги эхом отдавались в больничном коридоре, и с каждым шагом я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается, но одновременно с этим приходит долгожданное освобождение. Светлые стены больницы, казалось, излучали спокойствие, а стерильный запах дезинфицирующих средств приносил странное облегчение.
Кажется, он что-то кричал мне вслед, но я уже не слышала. В ушах звучала только одна мысль: «Наконец-то я свободна».
Сообщение начальнице отправила почти не глядя. Пальцы сами набирали слова о внезапной болезни и необходимости пары выходных. В глубине души я знала — я заслужила этот отдых. За все те месяцы безупречной работы, за бессонные ночи, за готовность прийти на помощь в любой момент. Пусть увольняет, если хочет. В конце концов, я и сама планировала уйти оттуда.
Город вокруг жил своей жизнью. Прохожие спешили по своим делам, машины сновали туда-сюда, а я шла, чувствуя, как с каждым шагом становится легче дышать. Впереди ждал дом подруги — моё временное убежище от всего мира. Там, за закрытыми дверями, можно будет наконец-то перевести дух и собраться с мыслями.
Артём... Теперь он сам выбрал свой путь. Его заниженная самооценка и постоянная позиция жертвы больше не будут частью моей жизни. Пусть учится отвечать за свои слова и поступки.
Тёплый летний ветер играл с моими волосами, а на губах невольно появлялась улыбка. Как же сильно изменилась моя жизнь за эти несколько дней! И, странное дело, изменения эти казались правильными, естественными. Словно я наконец-то сбросила тяжёлый груз, который несла годами.
В голове крутились новые мысли, полные надежд и планов. Может, действительно стоит вернуться к живописи? Это занятие всегда приносило мне истинное удовольствие. Да, возможно, придётся начинать почти с нуля, восстанавливать забытые навыки, но сердце трепетало от предвкушения.