Сквозь узкую щель я видела его кроссовки — чёрные, дорогие, с характерным блеском. Они казались неуместными в этом заброшенном месте, словно принадлежали другому миру. Тяжёлая подошва оставляла следы на пыльном металле, а шнурки были аккуратно завязаны в морской узел.
— А как ты схватила того бедного парня, — с едкой усмешкой произнёс он, явно наслаждаясь моментом. Его слова были пропитаны ядом, и он явно пытался вывести меня из себя, заставить ответить.
Я сжала ладони в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Он знал, как задеть меня. Гнев закипал внутри, обжигая вены, но я не могла дать ему волю.
Всего один шаг отделял меня от того, чтобы выскочить и наорать на него, высказать всё, что я о нём думаю. Но страх удерживал меня крепче любых цепей. Страх того, что он может сделать со мной.
И вдруг ступени снова прогнулись под его весом. Он уходил. Мне показалось, что прошло около пятнадцати минут, но кто сказал, что он сдержит своё слово и действительно оставит меня в покое?
Мой кулак был липким от собственной крови. Капли стекали по запястью. Мне срочно нужно было чем-то перевязать рану, но здесь всё было грязным и ржавым. Правая рука была мне жизненно необходима — она помнила, как рисовать.
Я осторожно ощупала рану. Порезы были неглубокими, но кровь никак не останавливалась, стекая тонкими струйками. В моей машине, есть салфетки. Придётся подождать.
Неожиданно мой телефон засветился, разрывая темноту своим голубым светом.
«Вылазь. Твои кроссовки было видно даже снизу».
Эти слова ударили как молния. Если раньше я думала, что знаю, что такое паника, то теперь поняла — я ошибалась. Мир начал кружиться перед глазами, воздух словно закончился. Паническая атака накрыла меня с головой, заставив задыхаться.
Слезы хлынули из глаз, горячие и солёные. Я всхлипывала, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику, но тело предавало меня. Страх парализовал каждую клеточку, превращая в безвольную куклу.
Пытаясь не скулить вслух, я до крови закусила нижнюю губу. Зубы впились в нежную плоть, но боль не могла заглушить тот ужас, что сковал моё тело. С чувством безысходности я заглянула в узкую щель под собой — и застыла.
Он стоял прямо подо мной. Его лицо было направлено вверх, и он смотрел прямо на меня. «Чёрт, чёрт, чёрт!» — билось в голове, пока я пыталась не издать ни звука.
Его фигура казалась огромной в полумраке, словно тень древнего монстра. Капюшон чёрной толстовки надвинут низко, закрывая открытую часть лица. А низ был скрыт маской — она делала его облик ещё более зловещим. Даже в темноте я чувствовала его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, будто он видел меня насквозь, знал все мои страхи и слабости.
Сердце билось где-то в горле, готовое выскочить от ужаса. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Каждая клеточка тела кричала от страха, но я не могла пошевелиться, словно парализованная его присутствием.
15. Чужая драма
-Тебе повезло, — произнёс он наконец, и его голос прозвучал с легким недовольством. — Время уже вышло, а я привык держать своё слово.
И с этими словами он просто...ушёл? Что? Серьёзно? Мой разум отказывался воспринимать происходящее. Я ожидала чего угодно — насилия, угроз, но не этого.
Несколько долгих минут я сидела неподвижно, пытаясь осознать случившееся. Тело дрожало, слёзы всё ещё катились по щекам, а в голове крутилась одна мысль: «Он лжёт, я уверена, что он поджидает меня внизу». Каждая клеточка тела кричала об опасности, разум отказывался верить в такую удачу.
Просидев ещё около десяти минут, я наконец поняла — он действительно ушёл. Что за психопат отпускает свою жертву нетронутой? Но тянуть было нельзя, нужно обработать раны.
Медленно, словно во сне, я начала выбираться из укрытия, готовая в любой момент броситься бежать. Парк казался зловещей декорацией к фильму ужасов. Ветер играл с ржавыми конструкциями, создавая жуткую симфонию страха. Старые качели скрипели, словно предупреждая об опасности.
Спустившись с последней ступени, я быстро огляделась. Никого. Только тени танцевали в тусклом свете редких фонарей. Нервный смешок сорвался с губ.
— Совсем с катушек съехала, — прошептала я, быстрым шагом направляясь к дырке в заборе. Всё ещё не веря, что могу уйти.
Я оборачивалась через каждые несколько шагов, пока шла к машине. Набережная встретила меня тишиной и полумраком. Людей почти не было, и каждый прохожий бросал на меня косые взгляды. Растрёпанная, в крови, с царапинами — я выглядела как пациентка сбежавшая из психиатрической больницы.
Но одна мысль не давала мне покоя — как я могла испытывать возбуждение в такой момент? Словно моё тело предавало меня, реагируя на страх и опасность самым противоестественным образом. Я пыталась найти объяснение, но всё сводилось к одному — отсутствию нормальной сексуальной жизни.