Я смотрела на подругу, и в её глазах читалась такая боль и растерянность, что сердце сжималось. Она была мне близка, и, несмотря на всё, я должна была её поддержать, даже если не одобряла её поступки.
Она уткнулась головой мне в плечо, продолжая бездумно смотреть в экран телевизора. Её дыхание постепенно выравнивалось, но напряжение в теле не проходило. Когда она снова потянулась к бутылке вина, я решительно остановила её руку.
— Хватит, не стоит напиваться, это не поможет, — твёрдо произнесла я, и она, поджав губы, снова привалилась к моему плечу.
Не помню, как мы обе задремали. Тишина в комнате была обманчиво спокойной, нарушаемой лишь редким всхлипыванием Ани. Но эта идиллия рухнула в один миг.
Резко распахнувшаяся дверь с грохотом ударилась о стену, эхом отразившись от стен дома. Аня мгновенно поняла, кто пришёл, и сжалась в маленький комочек за моей спиной, словно пытаясь стать невидимой.
Разъярённый Михаил ворвался в гостиную. Его лицо было искажено гневом, а глаза налились кровью. Костюм выглядел небрежно, волосы слегка растрёпаны — видно, что он гнал как сумасшедший. Атмосфера в комнате наэлектризовалась до предела.
Заметив меня на диване, он на мгновение замер. Вероятно, не привык устраивать сцены при свидетелях.
— Алисия, ты можешь подняться наверх? Мне нужно поговорить с женой, — его голос звучал грубо, и я понимала — он на грани. Сейчас не имело значения, останусь я или уйду.
Я начала подниматься с дивана, готовая при необходимости вмешаться. Да, Аня совершила ошибку, но я не позволю ему причинить ей вред.
— Нет, не уходи! Он убьёт меня, пожалуйста, не уходи! — в панике схватила она меня за руку, её голос дрожал от страха.
— Не устраивай сцен. Я просто хочу поговорить, — бросил Михаил, и она, словно обессилев, отпустила мою руку.
Я отошла к лестнице, но не стала подниматься наверх. Осталась там, где могла слышать всё, что происходит.
До меня доносились его крики, её плач. Послышался звон разбивающегося стекла — недопитая бутылка вина полетела в стену, разлетевшись на тысячи осколков. Воздух пропитался запахом алкоголя и напряжения, а я стояла, готовая в любой момент броситься на помощь.
— Так что собирайся и проваливай, — отчётливо услышала я его ледяной голос, и в этот момент поняла - мне тоже пора.
Заплаканная Аня промчалась мимо меня вверх по лестнице, её шаги отражались от стен, а рыдания разрывали тишину дома. Её муж, устало, прошёл на кухню. Я видела, как он жадно выпил стакан воды, а затем бессильно опустился на стул, уронив голову на руки.
В доме повисла давящая тишина. Каждый звук казался оглушительным: капающая вода из крана, прерывистое дыхание Михаила. Я не хотела становиться свидетелем его гнева, не хотела усугублять ситуацию своим присутствием.
Тихо, стараясь не издавать ни звука, я направилась в гостевую комнату. Мои вещи были разбросаны по комнате — небольшой рюкзак, одежда, косметика. Всё это казалось таким незначительным по сравнению с происходящим внизу.
Собирая свои скромные пожитки, я чувствовала, как тревога сжимает грудь. Собрав наконец рюкзак, я замерла у двери, прислушиваясь к звукам снизу.
Аня ворвалась в мою комнату без стука, её лицо было красным от слёз, а в руках она держала огромный чемодан, который, казалось, вот-вот развалится от количества вещей.
— Давай просто уедем отсюда, — её голос дрожал от горечи и отчаяния.
Я молча кивнула, понимая, что слова сейчас излишни. Мы спустились по лестнице, словно призраки, мимо Михаила. Его взгляд, полный боли и злости, пронзил нас насквозь. Он любил её — это было видно по тому, как его плечи поникли, как сжались кулаки, как исказилось лицо от внутренней борьбы.
— Я такая дура, — бормотала Аня, таща чемодан к моей машине. Её шаги были неуверенными, словно она до сих пор не верила в происходящее.
— Да ладно тебе, — попыталась я разрядить обстановку, — а я сегодня в заброшенном парке играла в прятки со своим маньяком-преследователем.
Мои слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Аня остановилась, её глаза расширились от шока.
— Что? — переспросила она, думая, что ослышалась.
— Играла со своим преследователем в прятки в заброшенном парке, — повторила я, чувствуя, как адреналин снова начинает пульсировать в венах.
И тут случилось странное — мы обе начали смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче и истеричнее. Две сломанные души, каждая со своим кошмаром: одна — с бросившим мужем, другая — с одержимым преследователем. Мы смеялись, прислонившись к моей машине, не в силах остановиться.
— Прости, я не... — попыталась заговорить Аня, но её голос дрогнул.