Я поняла — она не находила это смешным, как и я. Мы смеялись не от радости, а от того, насколько абсурдной стала наша жизнь. От того, как больно и страшно было в реальности, и как отчаянно мы пытались найти хоть каплю облегчения в этом безумии.
Музыка гремела в салоне машины, голос Хетфилда рвался из колонок, словно пытаясь разорвать тишину, повисшую между нами. «Turn the Page» — как иронично. Мы обе словно застряли между страницами наших разрушенных жизней.
Я крутила ручку громкости, добавляя звук, погружаясь всё глубже в эту депрессивную мелодию. Красные огни светофоров окрашивали наши лица в зловещий оттенок. Аня, обычно не любившая рок, сейчас сидела молча, словно слова песни проникали в самую глубину её души.
Затхлый воздух моей квартиры встретил нас, как старый друг, которого не видели годами. Темнота казалась осязаемой, словно густой туман, заполнивший все углы. Пыль танцевала в редких лучах света уличного фонаря, проникающих через неплотно зашторенные окна.
Я щёлкнула выключателем, но свет не зажёгся. Отлично. Просто замечательно. Словно сама судьба намекала, что сегодня не лучший день для оптимизма.
Бросив ключи на столик, который давно нуждался в уборке, я почувствовала, как усталость накатывает волнами. Каждая мышца в теле кричала об отдыхе, но разум отказывался отключаться.
Аня опустила свой чемодан посреди комнаты, словно это был не чемодан, а бомба замедленного действия. Её плечи поникли, а взгляд был направлен куда-то вдаль, сквозь стены, в какую-то параллельную реальность, где всё было лучше, чем здесь и сейчас.
Аня, пошатываясь, сбросила свои дорогие туфли — их каблуки глухо стукнули о пол — и поплелась к единственному дивану в квартире. Он был старым, продавленным, с облезлой обивкой, и нам предстояло как-то уместиться на нём вдвоём.
Она свернулась калачиком на незаправленном диване, подтянув колени к груди, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Её плечи дрожали, а в глазах читалась такая безысходность, что у меня защемило сердце.
— У тебя есть ещё что-нибудь выпить? — её голос звучал так тоскливо, что я невольно вздрогнула. Казалось, за последние дни я выпила больше, чем за всю свою жизнь, и всё из-за Ани.
— Неа, — ответила я, присаживаясь рядом с ней. Диван жалобно скрипнул под нашим весом.
— А рядом есть круглосуточный? — в её голосе промелькнула слабая надежда, но я лишь устало вздохнула.
— Ладно, схожу. Прямо в нашем доме, на первом этаже. — Часы показывали далеко за полночь, но в том магазине, как всегда, были открыты двери для всех желающих утопить свои печали в алкоголе.
Накинув куртку, я вышла в тёмный коридор. В зеркале прихожей отразилось моё усталое лицо — тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, потухший взгляд. Мы обе выглядели как призраки наших прежних счастливых версий.
Мерцающая вывеска супермаркета отбрасывала тусклые, раздражающие глаза блики на мокрый асфальт. Я вошла в полупустой магазин, где воздух пах затхлым пивом и несвежей выпечкой. Сумеречный свет ламп создавал тени на полках, превращая обычный супермаркет в место из ночного кошмара.
Мои шаги эхом отражались от пустых полок. В отделе алкоголя я взяла бутылку вина и шоколадку. Сладкое казалось необходимым, чтобы заглушить вкус горечи во рту.
Пока я стояла перед полкой со снеками, выбирая между печеньем и чипсами, что-то заставило меня обернуться.
На кассе стоял он — парень в чёрной футболке, которая облегала его тело, словно вторая кожа. Этот профиль... Эти надменные черты лица... Стоп. Что этот самодовольный тип делал здесь, конкретно в этом магазине?
Он повернулся, словно почувствовав мой взгляд, и я инстинктивно пригнулась, спрятавшись за стеллажом с чипсами. Пожилая женщина, стоявшая позади, окинула меня непонимающим взглядом, но её мнение сейчас волновало меня меньше всего.
— Бросала бы ты пить, девочка, — её осуждающий голос прорезал тишину, и она, покачивая головой, направилась к кассе.
Эти слова словно ножом резанули по сердцу. Хотелось швырнуть что-нибудь ей вслед, но я лишь вжалась в полку, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Что-то в глубине сознания кричало об опасности. А что, если это действительно он? Мой преследователь?
— От кого прячешься? — его голос раздался с другой стороны стеллажа, и я закатила глаза от бессильной ярости. Какое чёртово невезение!
16. Безысходность
— Обронила кольцо, — сказала я, демонстративно показывая руку с моим любимым серебряным украшением. Кольцо было простым, но стильным — толстое, с изящной гравировкой на китайском, которая, как я любила шутить, означала «Не твоё дело».