А потом и на груди, и на плече.
Жалю, и тут же целую бархатистую кожу, полностью пропитанную моим запахом. Мной.
Так и хочется метить эту непокорную стерву. Присваивать каждым толчком, брать от неё максимум каждый раз.
Отпускаю тонкие запястья, и Влада тут же впивается ногтями в мои плечи. А я подхватываю под коленями её ноги и раскрываю, максимально, упираясь руками, стопорю её в таком положении, и, не замедляясь, продолжаю трахать на пределе, чувствуя, как Влада начинает дрожать и сокращаться. И как только она особенно больно вжимает свои ногти мне в плечи и выгибается с криком, я следую за ней.
- В душ пойдёшь? – спрашиваю, немного отдышавшись, и даю ей выбраться из-под меня.
Она отворачивается, растянувшись на животе.
- Если это будет душ, а не очередной раунд, - тянет, зевая, зарываясь лицом в подушку.
- Ничего не могу обещать, - оглядываю её изгибы, крепкую попку, длинные ножки.
- Серьёзно, Бесо? – поднимает лицо. – Мы же только что… Мне нужен отдых, - ворчит обвинительно.
- Окей, только не ври, что тебе не нравится, - поднимаюсь с кровати и небрежно накрываю её одеялом, чтобы не соблазняла своими формами.
Я и сам себе удивляюсь, откуда во мне столько желания, особенно по отношению к ней. К той, что предала, ушла, даже глазом не моргнув. Но и Влада, тоже зажигается на раз. Не было ещё ни разу, чтобы ей не зашли мои методы. И заканчивать всё это нет никакого желания.
- Ты подумала над моим предложением, - вспоминаю, то, что в порыве страсти выдал ей сегодня ночью.
- Над каким ещё предложением? - закутывается в одеяло, видимо, реально опасается очередного нападения с моей стороны.
- Будь со мной, - отвечаю, считывая её реакцию.
Удивлённо хлопает глазками. Не верит.
- Те же условия, что у Лихницкого, - продолжаю и вижу, как её лицо вытягивается.
- Пошёл к чёрту, - цедит сквозь зубы.
- А что не так? – понимаю, что задел, но ходить вокруг да около не для меня. Я конкретику предпочитаю.
- Всё не так, - рычит и подскакивает с кровати, неуклюже придерживая одеяло.
- Тебе же в кайф, - гну свою линию, честно не понимая чего она взвилась, не признания же в любви от меня ожидала.
- Кто тебе сказал? - усмехается, бросая надменный взгляд.
- Да мне не надо говорить, я, что не вижу, как ты течёшь, как сама хочешь, - тоже начинаю заводиться и, соответственно, грубить.
- Ну, так больше не увидишь, - отворачивается, опять кутается в одеяло.
- И всё же что не так? – зверею.
Вот только что горел от вожделения к ней, а сейчас бесит неимоверно.
- Почему с ним эти условия прокатывали, а со мной нет?
Влада вдруг вся сдувается, оседает на кровать, даже одеяло забывает придерживать, и сперва оголяется её плечико, потом грудь.
- Я любила его, - выдаёт тихо.
Усмехаюсь, разглядывая её лохматый затылок.
- А меня ты любила? - рвётся вдруг из меня.
Молчит.
- Уходи, Бесо, - говори, наконец, тихо и сипло, укутываясь в одеяло.
- Да, понял уже, - дребезжу раздражённо, злясь в первую очередь на себя.
Ведь я же прав, но почему-то от этого не легче.