На работе у Евы коллега по цеху освещала новости шоу-бизнеса и писала о знаменитостях. И Саев, по удивительному стечению обстоятельств, оказался ее кумиром. Так бывает. Мир до обидного тесен.
Коллега, Саша, пришла на работу с опухшими глазами. И весь день роняла на клавиатуру, в собственный обед и кофе горькие слезы. Там уж слепой бы не заметил, что что-то произошло. Ева подумала, кто-то из родни умер, но прямо подойти спросить постеснялась. Спросила другую коллегу – она сидела поближе и оттого казалась как-то роднее.
– Парень, по которому она фанатеет, чуть не умер. Знаешь, высокий такой, смазливый… не помню как зовут. Она как о нем тексты пишет, так вся светиться. Мечтала, что он прочтет ее статьи и непременно захочет дать интервью вживую. А теперь мечта грозит накрыться медным тазом.
Адам смазлив – не то слово. В двадцать девять выглядеть на двадцать, да еще и так слащаво… Не удивительно, что Саша по нему сохла. Удивительна черствость Евы, которая на это только глазами похлопала и села работать дальше. Прояви она чуть больше сострадания, узнала бы и о Саеве, и о том, что его нашли. А где и кто труда не составило бы сопоставить.
Ее выловили на третьей неделе, когда удалось собрать и просмотреть видео с камер: регистраторы, частное наружно наблюдение, умный город и прочее, и прочее. Как только у полиции появился четкий фоторобот, дело сдвинулось с мертвой точки и закончилось ее поимкой.
Так Ева чуть не села в тюрьму на добрые десятки лет из-за того, что не только влезла в дело, которое ее не касалось, но и была невнимательной в принципе. И то, что Саев проявил благоразумие и помог ей выпутаться – это чистое везение.
Видимо жизнь, которая до этого только и умела, что ставить подножки, решила сжалиться и подарить ей шанс на жизнь.
Ева помнила, как вышла из отделения под ручку с юристом. Воздух в тот момент показался отчего-то до ужаса пьянящим, а заходящее солнце – ярким. И облака вдруг сделались невероятной красоты.
– Мой клиент просил передать, – подал голос мужчина, буквально спасший ее часом ранее. Он смотрел на нее каким-то особенным, знающим взглядом и кривил губы в ухмылке. – Он позаботиться обо всех издержках. В благодарность за спасение.
– Издержках? – Ева едва понимала, о чем говорил этот человек.
– Вам выписали штраф на приличную сумму. Мы оспорим эту сумму сами, без вашего участия – доверенность вы уже подписали. И оплатим то, что останется. Так что вы можете ехать домой и продолжить свою спокойную жизнь. Все самое страшное позади.
Спокойную жизнь… как же издевательски прозвучали эти слова в тот день! После того ужаса, что она пережила в отделении, после допроса и равнодушных лиц следователей, которые просто хотели поскорее закрыть дело…
Ева приехала к своему дому на вызванном услужливым юристом такси. Вошла в свой подъезд. Поднялась на свой этаж. И застыла перед дверью. Опечатанной.
Смотрела, а внутри царила пустота. Словно бы в участке из нее все эмоции вытащили, выпили.
Она сдернула ленточки. Открыла дверь, которая и вовсе оказалась не закрытой –замок выбили при обыске, потому что Ева отказалась говорить, куда спрятала ключи. У нее же снимки, видео, нельзя было полицию внутрь пускать. Но они все равно вошли. И все перевернули.
Ева стояла посреди хаоса, но… не чувствовала ничего. Она только тайник в полу проверила, чтобы убедиться, что причина, по которой она оказалась на той стройке, останется в тайне.
Два пухлых конверта с фото и флэшкой оказались на месте.
Еву прорвало, когда она, наконец, смогла зарядить телефон, а там пропущенные вызовы от мамы. Так много, что у Евы перед глазами буквально встала сцена того, как мама каждый раз набирала ее номер. А в ответ равнодушным механическим голосом: «Абонент временно не доступен».
Перед глазами все поплыло. Руки задрожали.
Ева набрала маму, боясь… да всего. Боялась услышать ее слезы. Или такое же равнодушное механическое про недоступен. Или что мама попала в больницу и… возможно, жива, а возможно – нет.
Мама взяла трубку:
– Доченька, с тобой все в порядке?