Тайрон так глубоко погрузился в тягостные мысли, что не заметил, как прошёл своё прошлое место выработки. Очнулся он только на шестой от него делянке. Ну и пусть! Он не станет возвращаться назад, Рэдкоф найдёт его и здесь. Он всегда его находит.
Высокородный бросил мешок под ноги и устало потёр лицо грязными ладонями. Раньше он едва бы взглянул в сторону существа, гораздо менее чумазого, чем он сейчас. А теперь трогает своё лицо грязными руками, берёт ими пищу. С пленниками особо не церемонятся: лишний раз попить не дадут, не то что помыться или вымыть руки. И, свидетель Потерянный бог, это так раздражает Тайрона, делает его жизнь невыносимой! Поэтому он не отступится от своей цели, вот только бы девчонка не подвела, не отправилась к праотцам раньше времени. Мысли снова непроизвольно вернулись к «бледной немочи». Додумать их он не успел: так же феерично, как и прежде, перед ним возник вестник от мага. И так же, как и в прошлый раз, превратился в стаю бабочек, взлетевших к потолку, едва послание коснулось руки Тайрона. Послание было кратким: в ответ на возражение Тая о неприемлемости условий, маг сообщил, что это единственное заклинание, способное помочь девчонке. В случае невыполнения условий, нежелания или невозможности поставить кровную защиту умирающей, маг готов расторгнуть договор, вернуть деньги и отменить исцеляющий ритуал.
Тай поморщился, как от зубной боли, тяжело вздохнул и присел у стены, опустившись на корточки:
- Где ты, брат? Что тебя так задержало? Мне очень нужно посоветоваться с тобой. – Его тихий шёпот тут же безответно потонул в вязком сумраке штольни. А Тай вдруг вздрогнул и, быстро выпрямившись, поднялся:
- Письмо! - Первое письмо от мага осталось на той делянке, где они расстались с Рэдом. Его нужно срочно найти, пока оно не попало в чужие руки!
Тай подхватил мешок, кирку и бросился назад, туда, где некоторое время назад так бездумно бросил важную улику.
Он очень торопился, но всё же опоздал. Картина, увиденная им, заставила на минуту застыть от ужаса, а потом содрогнуться от увиденного.
На делянке были двое: Рэдкоф и охранник. Тот, который передавал послания магу. Рэд, сгорбившись, сидел у стены, а охранник, пыхтя и матерясь на всех известных языках, пытался что-то выдернуть у него из рук. Рэд мычал, чуть заметно мотал головой и лишь крепче прижимал к себе руку.
Тай, не думая о последствиях, действуя на инстинктах, крепче сжал в руках кирку и плашмя опустил её на голову охранника.
- Рэд, бежим быстрее, пока он не очухался!
- Нет, Тай, я уже не побегу, уходи сам.
- С ума сошёл? Я тебя здесь не брошу. Быстро поднимайся, я помогу.
Тай схватил брата за руку, оторвал от земли и попытался подхватить под мышки, как вдруг его руку опалило болью, а Рэдкоф громко застонал:
- Оставь меня, уходи, я умираю.
- Брат! Ты что? Как? Что случилось? – Тай никак не мог понять, о чём говорит Рэдкоф, пока тот не положил его руку на нож, торчащий из его груди.
- Охраннику показалось, что мы мало заплатили за его услуги. Он крался за мной следом, чтобы найти наш тайник и забрать все магические кристаллы. Напал на меня, когда я наклонился, чтобы подобрать брошенное тобою письмо. Я знаю, о чём ты говорил с магом. Прости, я прочитал. – Голос Рэдкофа становился всё глуше и прерывистее. – И я… согласен, возьми мою кровь. Ты получишь лекарство для девчонки, а защищать её будет некому, потому что я умру. Всё пойдёт… По твоему плану… - Рэд замолчал, чуть слышно сглотнул и потребовал:
- Я сказал, бери! Бери мою кровь!
Тайрон, как бездушный автомат, на несколько мгновений отключивший функцию «чувствовать», достал склянку с зельем и поднёс к ране Рэда. С трудом, но всё же собрал в неё немного крови и плотно укупорил пузырёк, крепко сжав его в ладони. И только после этого почувствовал, как сильно болит рука из-за того, что на ней глубокий порез. Видимо, он порезался, когда пытался поднять Рэдкофа. Жидкость в склянке полыхнула алым и заискрилась множеством ярких сверкающих пузырьков, извещая о том, что зелье для девчонки готово! Но, видит Потерянный, Тай не станет тратить его на неё. Он отдаст его брату!
Глава 9. Кровавая братская жертва
Рэду ничего не нужно было объяснять. Он всё понял по глазам Тайрона и едва заметным движением отрицательно качнул головой:
- Даже не думай! Там моя кровь! Моя и ничья другая! Я не могу гарантировать свою же собственную безопасность. Это против всех магических правил! Ты сам это понимаешь. Мы просто зря используем зелье. Для меня оно бесполезно.
- Почему я не подумал об этом раньше? Нужно было добавить в жидкость мою кровь, и ты был бы спасён, – с горечью протянул Тайрон. – Прости, брат, что не смог тебя уберечь! – По его щеке скатилась скупая мужская слеза.
Рэдкоф попытался улыбнуться обескровленными губами, но они уже плохо его слушались:
- Ты ничего не смог бы изменить, брат. Сегодня ночью за мной приходила тень. Ты понимаешь, что это значит… Уходи отсюда, спасай девчонку и не вини себя: перед судьбой мы бессильны. Иди! Скоро здесь будет охрана. Возьми! – Рэд протянул Тайрону вещь, что сжимал в руках, защищая от напавшего на него охранника. Ею оказалось скомканное письмо, за которым Тай вернулся. – Уничтожь его! И живи за нас двоих, брат! У-хо-ди-и-и-и-и!
Тайрон вздрогнул от металлических ноток, нежданно появившихся в голосе умирающего Рэда, поднялся, зажав пузырёк с зельем в руке, и оглянулся в сторону протяжно застонавшего охранника. Убийца Рэда начал приходить в себя. Тайрон сжал кулаки и повернулся к нему с намерением ударить снова.
- Не тронь! Я сам. Уходи! – голос Рэдкофа с каждой минутой слабел и становился тише. – Уйди, или прокляну! Мне уже ничего не страшно.
Тай в последний раз оглянулся на двоюродного брата и бросился прочь от этого ужасного места, которое с каждым мгновением всё больше напитывалось эманациями смерти.
- Надо же! К нему приходила тень! И ни словом не обмолвился. Рэ-э-э-эд! - И словно в ответ на его тяжкие мысли сзади раздался жуткий протяжный стон. Тай замер, а потом, наплевав на все угрозы Рэда, вернулся назад. На том месте, где они только что разговаривали с Рэдкофом, Тай обнаружил два трупа. Его брат забрал своего убийцу с собой.
Больше Тайрона здесь ничто не держало. Он ушёл подальше от проклятого места и весь остаток дня старался постоянно попадаться охранникам на глаза.
Весть о пропаже одного из пленников настигла остальных в тот момент, когда охрана сгоняла всех работающих на этом участке лабиринтов Кай-Ше для поверки и возвращения в бараки.
После недолгих поисков в одной из штолен были обнаружены два трупа. Их расположение явно свидетельствовало о том, что они прикончили друг друга.
Тайрона допрашивали, почему его брат в этот день не работал рядом с ним, как он оказался в этой части лабиринтов. Тай стоял на том, что они утром сильно повздорили из-за места, где лучше начать выработку кристаллов, и разошлись в разные стороны и больше друг друга не видели. Никакого обвинения Тайрону так и не было предъявлено, за день он так намозолил глаза охранникам, что им казалось: они видели его постоянно.
Вместо ужина высокородный, которому кусок не лез в горло, пробрался в женский барак, где на своём топчане в беспамятстве уже которые сутки лежала «бледная немочь», и силой влил ей в рот жидкость из принесённого с собой пузырька. Перед этим он долго всматривался в пляшущие в склянке разноцветные огоньки, думая о том, что это отсвет души Рэдкофа, последнее свидетельство его пребывания в этом мире…
Ему было жаль расставаться с зельем, как будто оно всё ещё связывало его с братом. Надо же! Он даже не подозревал, насколько близки они были. Всегда пытаясь доминировать в их общении, Тай не замечал, что Рэд подчиняется ему не по принуждению, а по доброй воле. Он только сейчас это понял.
Опять накатила душевная боль, наполняя Тая раздражением и злостью, очарование момента исчезло, искры в сосуде больше не казались отблесками души родного человека. Драгоценное время до возвращения обитательниц женского барака стремительно утекало, от безысходности высокородный скрипнул зубами и, зажав нос, насильно влил зелье в крепко сжатые девичьи губы.
- Ты ответишь мне за всё! Его жизнь на твоём счету! – Тай и сам не знал, к кому он сейчас обращался: то ли к безвольно вытянувшемуся на старом скрипучем топчане бесчувственному телу «бледной немочи», то ли к безмолвно взиравшему на его страдания Потерянному богу.