- Ты не заболела? - с тревогой спросил Эйдан.
- Нет, а что? Плохо выгляжу?
- Ну, что ты! как всегда, ослепительно прекрасна, но ведёшь себя как-то непривычно странно.
- Думаю, что тебе показалось. По крайней мере, после твоего отбытия в Академию богов ничего нового не произошло. Давай, скорее рассказывай, что тебе удалось узнать? Ведь что-то же удалось? Я чувствую, что ты доволен результатами своего путешествия, лишь самую малость тревожишься. И мы, кажется, уже выяснили, что напрасно, - улыбнулась Дана и откинулась на спинку стула в предвкушении рассказа. - М-м! Кажется я безумно голодна! - внезапно оживилась она и потянулась за горячими тостами.
Щедро смазывая их взбитыми сливками и тут же оправляя один за другим в рот, Дана блаженно жмурилась и довольно закатывала глаза к верху.
Эйдан широко улыбнулся, кажется, он и вправду накрутил себе в мыслях невесть что и принялся рассказывать о встрече с наставником и Богиней Судьбы.
- Высшие готовы помочь. Сама Богиня Судьбы пообещала Ксении покровительство. А ещё она потребовала, чтобы мы не вмешивались, потому что твоя подруга идёт по предназначенному ей пути. Она что-то говорила о величии, которое Ксения может обрести, если ей не мешать, и что кровь ей поможет. Вот тут я ничего не понял, какая кровь, как поможет, но ответить мне не пожелали.
При слове “кровь” Дана неожиданно побледнела, потом стремительно позеленела и пулей выскочила из-за стола. Эйдан, застывший в удивлении, озадаченно смотрел ей вслед.
Вернувшаяся через пять минут жена выглядела бледной и измученной и тревоги Эйдана вернулись вновь.
- Тебе плохо? Сливки были не свежими? Я разнесу всю кухню, если тебе подали пропавшую еду!
- Я не знаю, может просто много съела. Хотя, ты знаешь, пока ты не произнёс слово “кровь” всё было нормально. Ой! Прости! Опять! - и Дана снова унеслась из-за стола.
Эйдан тоже вскочил и в волнении начал мерить комнату шагами. Как-то непроизвольно в голове сам собой начал прокручиваться его разговор с Богиней Судьбы. Что-то вроде она там говорила про нервы?
Запретила вмешиваться, а потом и переживать, потому что… Потому что что? Как же это прозвучало? А вот, вспомнил!
- Возвращайся домой и успокой свою женщину, иначе твой первый сын будет нервным и болезненным, - слова высшей со стопроцентной точностью возникли в его голове, как будто были записаны на неведомый носитель.
- Что? Неужели? Какой же я болван! Как сразу не понял? Даже не придал значения этой фразе, - сокрушался Эйдан, выписывая круги по столовой. А спустя пару минут, он уже нетерпеливо скрёбся в дверь ванной комнаты, из-за которой не раздавалось ни звука. Его жена точно там, он знал это, чувствовал, но почему тогда она не отвечает? Ответом ему был тяжкий стон.
- Если ты не откроешь эту сабхову дверь, я вынесу её! Впусти меня, пожалуйста!
- Эйдан, прошу тебя, уйди! Что-то меня мутит, сливки точно были не свежими. Сходи лучше на кухню, здесь тебя ждёт нелицеприятная картина. Я скоро выйду.
За дверью снова раздался полувсхлип - полустон, и Эйдан не выдержал, создал ослепительно белый луч, который мигом прожёг в двери дыру аккурат вокруг дверного замка.
- Эйдан, что ты делаешь, магические потоки…
- В сабхову пещеру все потоки! Иди сюда, моё сокровище! Моя девочка! Моё солнышко! Моя радость и моё счастье!
- Эйдан, мне кажется, сейчас не время, - еле слышно прошелестела Дана, сгибаясь пополам, чтобы в очередной раз освободить свой организм от всего, что успела съесть за завтраком.
Эйдан дождался пока у неё закончится приступ дурноты, нежно обхватил за талию и начал омывать лицо холодной водой, при этом что-то еле слышно нашёптывая.
- Что ты? Что делаешь? Пусти, я сама, - взмолилась Дана.
- Тихо, жена! Сейчас станет легче. Бог я или не бог?
- Ты опять используешь магию! Магические потоки Фейгана слишком слабы и перепутаны.
- Не волнуйся, для тебя я распутаю всё, что угодно! Для тебя и для нашего сына.
- Эйдан! - Дана требовательно уставилась мужу в глаза. - Ты так уверен? Ты что-то знаешь?
- Да, любимая! Богиня Судьбы кое-что сказала мне, но я не придал этому должного значения. Она сказала, чтобы ты прекратила беспокоиться, иначе наш первый сын родиться болезненным и нервным. Мы же ведь не хотим этого, правда милая?