Нюхач метро и близлежащие территории не любил. Еще бы такое количество дурно пахнущих людей. Поэтому отошли метров на триста, свернули в первый попавшийся переулок. Отмазка для Вари была, что Виктор предаст документы по работе. А Варя просто будет свидетелем этой сделки.
Девушка с интересом смотрела на высокого худого мужчину , с печально-брезгливыми глазами.
Виктор их не знакомил. Просто отдал пустой бумажный пакет из супермаркета.
Нюхач отвернулся, достал из носа тампоны, и постояв немного с закрытыми глазами словно медитируя, вставил заглушки обратно в ноздри.
Варя попрощавшись ,убежала к станции метро, на очередную лекцию. А мужчины отправились к своим недалеко припаркованным машинам.
-Она не любит тебя. - Жестко констатировал Нюхач.
- Бред.У нас все хорошо мы вместе уже четыре месяца.
-Я никогда не ошибаюсь.
- У нее кто- то есть?
-Нет, только твой запах, и еще масляных красок. Так пахнут классические полотна, или старые бедные художники. Но ты не расстраивайся, часто женщины просто позволяют себя любить.
- Иди к черту! Я хочу, чтобы меня любили!
Нюхач уехал ,а Виктору жутко захотелось напиться. Конечно, он понимал, что женщины актрисы, но чтобы ему так проколоться?
Он заглянул в винный погребок, поместившийся в крохотном подвальчике. Здесь было прохладно посетителей мало.
Милая барменаша с руками в татуировках, плеснула ему виски с содовой и видимо ждала, что клиент будет ее кадрить. Но мужчина прошел за столик, в самый темный угол, и смакуя напиток, впервые стал анализировать их с Варей отношения.
Зачем он Варе? Денег много дать не может. Квартира на сестру записана, про работу он дома не говорит. Почему она с ним уже четыре месяца? Для секса ? Она не такая. При всей ее растущей, при его помощи, сексуальности, Виктор понимал, что та скорее спит с ним для его удовольствия. Скажи он завтра: «Варя, давай жить как брат и сестра», и она согласиться. В девушке жил страх. Он не мог этого объяснить. Но интуиция ,шестое чувство, все то, что отличает хорошего следователя от просто следака, подсказывала ,- Варя чего-то боится. Стена, .она где-то у нее глубоко внутри души, барьер льда который он не может растопить ни лаской, ни трахом.
А она вот смогла .Златовласая скромница, влюбила, околдовала своими окаянными зелеными глазами. Своей покорностью. «Ты мужчина, тебе виднее. Ты лучше умнее, сильнее .Залила в уши сладкого сиропа восхваления, а он и рад .И ведь не слиплось же ,суко, нравиться .Герой-лев. Мать его. Какая простая ловушка.
Он продолжить пить и дома. Нарезал любимого Вариного манго, сбрызнул лимоном и под виски отлично зашло. Он отключился на той самой рюмке, когда девушка вошла в комнату.
Успел погрозить ей пальцем ,как маленькой девочке и все .Темнота .
Что-то приятно холодило лоб. Виктор открыл глаза .В изголовье сидела тетя Ашхен, и он еще слышал голос мамы ,она читала молитву на армянском .
- Аревс ,солнышко Виктор-джан .Побереги мою жизнь. Как можно так пить. Пришла ,принесла кофе ты лежишь белый, как снег на Арарате.
- Варя ?!
-Позвонила какая- то девушка, сказала, вы мама? Приезжайте ,Вите плохо.Мы с Ашхен скорую вызвали сами быстрее их приехали .Ты лежишь, – снова и снова повторяла мама .
- Майрик, мама, где Варя?
- Никого не было дверь открыта.Слушай, как так можно. У тебя пистолет есть, ведь украсть могут.
Оружие, – Виктор не слушая охов и ахов женщин встал и прошел в коридор. Пистолет был на месте и патроны все в обойме.
Мужчину затошнило, и он бегом бросился в туалет.
Потом его кормили нереально вкусным хашем. Наваристый суп, словно живая вода разгонял и очищал кровь. Мамино тепло и ласка , врачевали зачерствевшую душу.
Виктор ждал звонка ,Варя не звонила.
Виктор ни на что, не надеясь, набрал номер, телефон был в сети. Долго никто не отвечал.
И вот сквозь шум и треск он услышал Варин голос
- Да,
– Ты где ?
-В метро, не могу говорить- зло, как ему показалось, сказала любимая.
-Когда будешь? – спросил чтобы попробовать понять : насколько ненавидит или ей все равно.
Девушка не ответила, просто отключила телефон. Она видимо вытащила симкарту, абонент стал недоступен.
Пришел Нюхач, друг .Мамаи тетя Ашхен улетели в Ереван на чьи-то крестины. Приход друга спас от нового запоя.