- И что сделаешь, если подумаю? – отразил Суворов.
Грозный полковник следственного комитета возвышался надо мной словно башня. Суворову и дела не было до мелких угроз, которыми я старалась его осыпать. Тогда в голову пришла сумасшедшая идея: обогнуть мужчину по кривой дуге и взашей выгнать из квартиры. Такого он от меня точно не ожидал.
- Давай на выход, — выдавила сквозь плотно стиснутые зубы и одновременно с этим толкнула широкую спину в сторону входной двери. – Прочь с моей территории. По нашему договору ты не имеешь права здесь находиться.
На какую-то долю секунды мне показалось, что Богдан подчинился, а потом одним плавным движением я оказалась прижата к противоположной стене.
Суворов обхватил мои запястья и дернул на себя, из-за чего я в тот же миг стукнулась грудью о каменные мышцы. Вскинув на Богдана растерянный взор, охнула, ловя в его пронзительно синих глазах сигнал частичной потери контроля. Мотнула головой, как бы пытаясь сбросить наваждение.
«Если это сон, я хочу немедленно проснуться!» – произнесла про себя, но Суворов так и не рассеялся. От этого мой кошмар стал ещё более реалистичным, чем прежде.
Богдан жадно ловил каждый жест, вампирил открытые, чистые эмоции. Ему нравился мой страх. Он питался им. Моим же сознанием овладели мысли о том, как защититься и что предпринять, если мужчина всё-таки сорвется.
Я была дурой, когда решила, что после развода секс с Суворовым прекратится. Богдан продемонстрировал мне глубину этих заблуждений, когда Аринка вернулась домой на первые выходные...
Всё лето дочка готовилась к поступлению в элитную школу-пансионат и была занята на всевозможных развивающих курсах, куда ходила вместе со своей подружкой - Ритой. Они ещё с детского сада договорились быть всегда вместе; и когда родители Риты решили отдать дочь в «Академию знаний», Аришка заявила, что тоже туда поступит и не бросит подругу одну. Я уговаривала дочь хорошенько подумать и взвесить своё решение, ведь ей предстояло жить вдали от дома. Арина и слушать меня не стала. Богдан на удивление легко поддержал инициативу дочери.
За неделю до того, как у Ариши начались подготовительные курсы, Мишка уехал с братом Богдана на море и обещал вернуться только к концу августа. Вообще он был очень дружен со Славой, который помимо родственного статуса, являлся ещё и его тренером. Казалось, Богдан полностью доверил брату заботу о сыне и занимался воспитанием маленькой Арины, полагая, что четырнадцатилетнему самостоятельному парню отец уже без надобности. Я такую позицию не разделяла и как могла старалась окружить Мишу материнской любовью.
Лето пролетело незаметно. Наступил сентябрь. А следом за ним первые выходные Аришки. Дочь вернулась из школы-пансионата очень расстроенной: она была не готова жить в комнате с незнакомыми девчонками, когда их с Ритой расселили по разным блокам. Суворов обещал этот вопрос урегулировать и добиться для двух подружек отдельной комнаты. Дочь верила ему, ведь перед ней Богдан всегда держал данное слово. Аринка даже засыпая не отпускала руки отца и я, роняя ревнивые слезы, неслышно покинула квартиру. Утром собиралась вернуться до того, как проснется Ариша, испечь её любимых блинчиков с клубничным джемом и провести остаток дня вместе, потому что вечером Аринку уже ждали в пансионате.
Суворов вломился в мою тихую обитель с гневно сверкающими очами и чуть ли не за волосы приволок обратно – в свою койку. Та ночь была адом. Даже опытные садисты не додумались бы делать со мной то, что творил Богдан. Я могу обозвать пережитое только одним словом - грязь.
Аринка уехала утром, до того, как Суворов выпустил меня из запертой спальни. Какой заботливый отец... Не хотел, чтобы дочь увидела маму в синяках и засосах. Глотая злые слезы, я молча поползла зализывать раны, в очередной раз возненавидев себя за слабость и беспомощность.
И вот теперь, спустя пару месяцев, Суворов пришёл уже в наглую требовать от меня то, на что не имел права.
Могла ли я впредь полагаться на наш с Суворовым уговор, если он уже его нарушил, стерев все границы? Я больше не чувствовала себя здесь в безопасности.
- Настолько сильно переклинило, товарищ полковник? – саркастически бросила, сканируя мрачное мужское лицо.
Богдан, который уже схватился за ворот моей блузки, вдруг остановился.
- Хочешь нежнятины? – усмехнулся он, принимаясь неторопливо расстёгивать пуговицу за пуговицей. – Мы пробовали, ляль. Ты не способна кончить от нежного секса. Тебе необходим адреналин. Жаждешь принуждения. Хочешь, чтобы я брал тебя силой, с каждым разом доказывая свою власть.