Ну эту претензию мне уже приходилось слышать. Суворов искусный манипулятор. В какой-то момент я и правда поверила в то, что он мне внушал. Но оказалось, что всё это время он пытался слепить из меня, словно из гибкого пластилина, фигурку, способную выдержать любую коррекцию или даже полную деформацию. И каждый раз, теряя грань между человеческим и животным, он говорил, что я сама этого хотела. Нет. Я терпела, потому что давно наплевала на себя, опустила руки, сдалась. Очнулась за мгновение до того, как раствориться в чужих диких желаниях.
- Ничего не хочу от тебя, Суворов, — ответила, сжав блузку у самого горла. – Единственное, что мне сейчас требуется – горячий душ, чтобы смыть с себя этот день.
Ловкие пальцы проникли под шифоновую ткань и коснулись кружевного лифа.
- Я сам тебя помою, — сбивчиво выдохнул Богдан.
Сволочь. Знаю я как он моет. Прибивает к стене и трахает так что можно умереть от недостатка кислорода. Потом все тело болит будто через мясорубку пропустили.
- Нет, — качаю головой, сохраняя трезвость рассудка и стараясь не впадать в панику. – Ты покинешь квартиру. Сейчас же. А завтра мы поедем к Арине. Вместе, как ты и планировал.
Не собираюсь я с ним разъезжать. Одна отправлюсь, благо машина вновь на ходу.
- Не торгуйся со мной, — предупреждает Суворов, прицельно рассматривая мои поджатые от злости губы.
Целоваться собрался? Ни хрена подобного!
- Не смей. Мы в разводе. Ты посторонний мне человек! – повышаю голос и резко толкаю мужчину в грудь. – У тебя нет прав прикасаться ко мне.
Судя по гневно сверкнувшей синеве, мне удалось с пол пинка разозлить Суворова.
- Предлагаешь сократить срок твоего выгула? – упёрся ладонью в гладкую стену. – Так и сделаю, если продолжишь тянуть с возвращением.
Вот он и открыл карты. Значит, ждет, что приползу к нему. Забавно.
- Кто сказал, что я вернусь? – проскальзываю под мужской рукой и отступаю на безопасное расстояние.
- Вернешься, — ставит точку в нашем споре Богдан, хищно следя за каждым моим шагом. — Это произойдет раньше, чем ты думаешь.
Хлопок входной двери срывает с меня маску холодной отчужденности. Я сползаю по стене и приземляюсь прямо на пол, где даю волю жгучим слезам.
Тварь комитетская! Подонок. Знал бы, чего мне стоило не разреветься перед тобой…
Страх жрал внутренности, сковывал меня по рукам и ногам, однако я не показала Суворову, что боюсь. Это моя маленькая победа над ним и над собой. Оказывается, учиться себя защищать – довольно сложное испытание. И как мне видится: я его осилила.
Глава 11. Испытание второе.
«Сами создавайте то, что может спасти мир, — и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу».
Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»
Звуковой сигнал автоответчика ворвался в сознание и разорвал в клочья мутный сон, терзавший меня всю ночь.
- Доброе утро, Лия Александровна! – прозвучал из динамика молодой и бодрый голос миловидной секретарши из «Пирамиды». – Не могли бы вы подъехать сегодня в офис? Это важно. Перезвоните мне, пожалуйста, или сразу приезжайте в «Пирамиду» и загляните в отдел кадров.
Я перевернулась на спину, кривясь от боли, прострелившей шею, и слепо уставилась в потолок, чувствуя себя старой развалиной.
Не стоило вчера так убиваться из-за поведения бывшего мужа. Теперь у меня опухшее лицо, красные глаза и шея, не желающая держать на себе мою бедовую голову.
- Вставай, Лия, — вздохнула, понимая, что тело отказывается мне подчиняться. – Прокрастинация хороша в меру, — заметила вслух, продолжая созерцать потолок. – Ну, давай же, проснись, наконец! Обещаю, что выделю пару часов на истерику, но только завтра. Сегодня слишком много дел, чтобы просто закрыть глаза и отгородиться от всего, — сказала, а потом усмехнулась, осознав, что даже истерика у меня и та запланированная. Уже становлюсь как Богдан: роботом без эмоций и чувств, зато гиперконтроля хоть отбавляй.