— Направление северо-восток, двигаться по Машиностроителей, — стал командовать в микрофон Авдей, не упоминая конечного пункта, располагавшегося на Пришвинском бульваре.
Машины резко набирали скорость. Даже «Волга» вроде получила дополнительные лошадиные силы и резво поскрипывала на скорости под сотню.
Клыч безмолвно и ошеломленно наблюдал за этим действом с крыльца…
Во дворе домика стоял мужской гогот, перемежаемый крепкими словечками. Авдей, окруженный охранниками, объяснял им принципы зонной защиты, активно жестикулируя при этом.
— Подь сюда, — позвал Авдея, неслышно подошедший Клыч.
Авдей выбрался из шумящей толпы.
— Ты, вот что, — приглушенно произнес Клыч, — подмени меня, будь с «папиком» безотлучно… Буду занят пока. По слухам, «наезд» ожидается из области… А сил у нас сейчас маловато… Надо кой-что прикинуть. Папик в курсе.
Авдей согласно кивнул головой.
— И менты суетятся… Что-то готовят… — Клыч поморщился, — да еще к «папику», то ли в гости, то ли с разборкой, двое однолагерников прикатить должны… Старые воры, нафталинные. То ли они должны что Косарю, то ли он им должен — не поймешь. Он смурной какой-то в последнее время. И ничего не объясняет…
Клыч махнул рукой, выражая сложность ситуации.
— Все один к одному, — сказал он озабоченно, — как пойдут заморочки — только морду успевай подставлять…
— Так, как мне действовать с «залетными»?
— Хрен его знает… Кто они, что они… Главное, за «папиком» присматривай. И звякни, если что…
— Понял, — кивнул Авдей.
Вечером Авдей зашел в особняк к Косарю. Тот, в своем любимом свитере и черных штанах, примерял черные блестящие сапоги гармошкой.
— Звали? — спросил Авдей.
— Хороши? — Косарь вытянул ногу в сапоге.
— Хороши, — подтвердил Авдей, — да только такие сейчас не носят.
— Вот и хреново. Смотрю, и бойцы твои в тапках шнурованных шастают. Смех смотреть…
— Это кроссовки. Удобно в них, — стал оправдываться Авдей.
— Удо-о-бно, — протянул Косарь, — а как садануть кому потребуется промеж ног? На сапожок приспособить только набоечку стальную, — он показывает на носок, — такой врежешь, и враз от помидоров ничего не останется, баклана какого мутного запердолить…
— Собираетесь куда?
— Кореша ко мне приканали, кенты лагерные…
— А где они?
— Ждут на «малине» незасвеченной. В моей хате западло с ними столоваться. Не положено по законам нашим.
— Сегодня бы затаиться надо…
— С чего поёшь?
— Пахнет паленым, — попытался предостеречь Авдей, — и Клыч предупреждал. Я думаю, надо на время вообще рвать когти из города. Менты что-то затевают.
— Тревога учебная у них, вот, смотри, бумагу мусорок продажный из штаба пришторил, — Косарь протянул отксерокопированный листок бумаги.
— Я знаю, — подтвердил Авдей, — якобы все силы будут брошены на отражение нападения террористов, условно захвативших химическое оружие.
— Ну?
— Это-то и подозрительно — город не может быть оставлен на всю ночь без оперативного перекрытия.
— Мудреными словами мелешь…
— Короче, я считаю нельзя нам сегодня ехать на…
— Он считает! — разъярился Косарь, — да, кто ты такой, чтоб меня править? Я отмерил — и баста. Твое дело щучье… Зови двоих!
— Не надо нам туда ехать…
— Да, ты и не поедешь! — все более свирепел Косарь, — тебя не беру! Сказал же, зови двоих!
— Не положено так…
— Кто это мне может положить? Ты, что ли? Брызгай отседа — иначе!..
Косарь схватил со стола древний будильник и швырнул им в голову Авдея.
Авдей, не меняя выражения лица, слегка отклонился в сторону. Будильник пролетел мимо и с жалобным звоном врезался в стенку.
— Как скажете, — бесстрастно произнес Авдей и повернулся к выходу.
— Стволы пусть с собой возьмут! — заорал вдогонку Косарь.
На квартире, обставленной в стиле пятидесятых годов, с белыми занавесками на окнах, плохоньким штампованным ковром на стене и матерчатым абажуром под потолком, за круглым столом сидели трое.
Помимо Косаря, за столом примостился старый совершенно лысый верзила, лет за шестьдесят, в свитере, и худой старикашка с висячими седыми усами и большим залиловевшим носом, в плотной темной рубашке. Ему было уже явно под семьдесят.
Все трое были в сапогах гармошкой, и все трое держали в руках по нескольку засаленных карт и азартно спорили. Оставшаяся колода лежала у руки Косаря рубашками вверх, лишь последняя карта была открыта. Шла игра в «очко».
Два охранника чинно сидели в сторонке на старой струганой лавке.
На середине стола лежали стопкой долларовые купюры вперемешку с рублевыми дензнаками. Сбоку стояли древняя бутылка, литра на полтора, с мутной жидкостью, три граненых стакана и соль в чашке с отбитой ручкой. Рядом на тряпке лежали краюхи хлеба и чищеные луковицы.
Больше всех горячился старикашка с усами.
— Должок-то за тобой! — кипятился он.
— С чего это? — удивлялся Косарь, — я ж на банке тогда сидел, а ты прикупал…
— Ну!
— И банк за мной был…
— Годи, годи, там я прикуп на шестнадцати брал, — кричал старичок дребезжащим тенорком, — да «самку» прихватил — на девятнадцати и стал.
— Не стал ты, — упрямо возражал Косарь, — еще прикупить хотел.
— На девятнадцати-то? Я, што — смурной?
— Да ты ж считал — двадцатник у меня…
— Ты банковал тогда, сколько на руках было?
— Восемнадцать.
— Ну вот. С чего мне лезть в прикуп? На перебор?
— «Мальца» мог дожидаться — ты же всегда фартовым был…
— Хорош, кореша, — басом произнес верзила, — кто старое помянет… Кум заскочил — да и рассудил… Каждому по десятке лебединой… С кума и спрос — за ним должок…
— Хе-хе, с него спросишь… — захехекал старикашка.
— Вот и все дела. — Верзила хлопнул ладонью по столу. — Я — в сторонке, пас.
Он положил свои карты в сторону.
Старикашка стал напряженно всматриваться в свои карты, шевеля губами.
— Эх, пару «марух» бы щас, — деланно вздохнул верзила, — да задрезинить… Хватану-ка я «ильичовки» — он пододвинул к себе стакан и взял бутыль.
Все засмеялись.
— Иду на все, — решился старикашка, достал из кармана штанов пачку пятисотрублевых ассигнаций и отмусолил быстро и ловко пальцами десятка полтора банкнот.
— Поддерживаю и банкую, — Косарь положил на стол три стодолларовых бумажки.
— Обычаи наши, видно, позабыл, — стал укорять его старикашка, — капусту с рожами иностранными потребляешь…
— Не потребляю, — возразил Косарь, — Счетовод, падла, мне всунул, а я и не посмотрел…
— Кто это — счетовод, кассир, что ли?
— Какой кассир у меня… Смотрящий наш общаковский.
— А-а-а, точно падла, — согласился старикашка, — ну, вскрываем?
И тут с грохотом отлетела в сторону выбитая дверь.
В квартиру ворвались четверо вооруженных пистолетами оперативников, двое из них были в милицейской форме.
— Всем встать, отойти к стене и поднять руки! — закричал оперативник в со знаками различия капитана и направил свой пистолет на троицу, сидящую за столом.
Двое других в это время держали на мушке охранников, а третий — сноровисто набросил на них наручники и стал вытаскивать из-за поясов пистолеты.
— Так, оружие при себе… Разрешений, конечно, нет?
Охранники пожали плечами, они стояли у стены.
— Вам, что, особое приглашение требуется? — вновь закричал капитан троице, — а ну, лапы поднимите!
— Обойдешься, мусорок, — пренебрежительно произнес Косарь, но руки слегка приподнял, чтобы были видны ладони.
Остальные двое также приподняли руки.
— Косарь? — капитан удивленно сбил свою фуражку на затылок, — во, добыча, сам Косарь попался.
Один из оперативников быстро охлопал троицу в поисках оружия.
— Чисто, — сказал он и ловко защелкнул на них браслеты.
— Так, все задержаны, — произнес капитан.
— За что? — возмутился Косарь, — у нас ни стволов, ни перышек нет.
Капитан достал из кармана листок бумаги, внимательно изучил написанное на нем, затем поднял лицо на Косаря.
— Гражданин Косарев, — официальным тоном произнес он, — для азартных игр на деньги в городе существуют два вполне легальных казино. Так что в данном случае усматривается игра в азартные игры в неотведенном для этого месте, то есть — административный проступок.