Понимая, что выбора у меня больше нет, и размышлять о том, что было бы… если бы… не имеет ни малейшего смысла, я вздохнул и мысленно удивился, что почти не чувствую страха. Нет, я не стал ни храбрецом, ни отважным борцом со всякой нечистью, я просто устал удивляться и бояться. Оказывается, и так бывает: какое-то время тебе настолько страшно, что потом ты к этому постепенно привыкаешь, перестаёшь воспринимать как что-то из ряда вон выходящее. То же самое произошло и со мной. Мне казалось, что я попал на территорию особняка Стрешневых уже как минимум пару месяцев назад, и всё это время безуспешно пытаюсь найти выход.
Я вздохнул, застегнул молнию на куртке до самого верха, накинул капюшон и медленно – а куда торопиться-то? – двинулся по единственной имеющейся в моём распоряжении тропинке.
Первые несколько минут я пытался понять, из чего, если так можно сказать, сделана дорожка, по которой я топал. Это был и не камень, и не асфальт, и не грунтовка, и уж тем более не лесная тропа. Больше всего это было похоже на очень хорошо спрессованную гранитную крошку или какой-то такой материал. Идти по ней было удобно и достаточно комфортно, если не думать, что идёшь из ниоткуда в никуда.
Сквозь плотную пелену тумана кое-где по сторонам просвечивали то ли деревья, то ли развалины: подходить и исследовать более подробно у меня не было ни малейшего желания. Минут через пятнадцать я начал задумываться, приду ли я вообще куда-нибудь или так и буду до скончания дней тащиться по этой тропинке сквозь клубы сырого воздуха, пропитанного каким-то слегка горьковатым запахом. Окончательно впасть в отчаяние по этому поводу я не успел, так как справа показались сначала очень смутные из-за тумана, но постепенно проявляющиеся очертания каких-то приземистых зданий. Сколько я ни всматривался, мне не удавалось различить хотя бы намёка на свет или огонь. Впрочем, если тут глубокая ночь, то это и не удивительно.
Где-то сзади и сбоку снова послышалось тихое шипение, но на этот раз оно перемежалось непонятным постукиванием, словно на ветру задевали друг за друга сухие ветки. Звук был не просто зловещим, от него за километр несло чем-то тёмным, жутким, потусторонним. Я невольно подумал, что чувствую себя так, словно попал в качественный фильм ужасов, который никак не хочет заканчиваться. «Видимо, дорогуша, это не фильм, а сериал», – порадовал я себя и нервно хихикнул.
Тем временем шипение и странный стук слышались уже со всех сторон, постепенно приближаясь. Я невольно ускорил шаг, а сердце, до этого находившееся в каком-то обморочном ступоре, очнулось и бешено заколотилось где-то в горле, мешая нормально дышать. Постепенно к шипению и стуку добавился шелест, который могло издавать только скользящее по каменным дорожкам длинное, покрытое чешуёй тело. Не побежал я по одной единственной причине: я прекрасно понимал, что мне просто не дадут этого сделать.
Как ни странно, на меня никто не спешил нападать, хотя я каждой клеточкой, каждым нервом чувствовал, что меня со всех сторон окружают эти скользкие жуткие твари, о размерах которых я предпочитал просто не думать.
И тут дорожка, по которой я шёл, раздвоилась: основная тропа по-прежнему уходила в туман, а достаточно узкое ответвление – куда-то в сторону. Я попробовал двинуться дальше вперёд, но из белёсых клубов послышалось настолько угрожающее шипение, что я предпочёл остановиться. Попытка развернуться и пойти обратно тоже успехом не увенчалась: мне недвусмысленно дали понять, что это не то, чего от меня ждут. Обречённо вздохнув, я свернул на боковую тропинку, и под ногами зашуршала сухая осенняя трава. На какое-то мгновение я подумал, что смог вернуться в свой мир, в своё время – эта мысль уже не казалась бредовой. Но потом каким-то шестым чувством я понял, что вокруг по-прежнему всё чужое: запахи, тучи, звуки… даже проклятый туман был неправильным.
И снова, как в подвале, накатило ощущение того, что всё вокруг не такое, каким должно быть. Это ощущение невозможно было передать словами, оформить в какие-то более или менее внятные слова, но оно всё, абсолютно всё, было неправильным. Словно всё это действительно не настоящее, а какое-то искусственное, хотя, очень может быть, что это была просто защитная реакция мозга, отказывающегося верить происходящему.
Между тем дорожка вывела меня к приземистому каменному зданию, стены и крышу которого покрывала какая-то незнакомая трава. Было впечатление, что ещё лет десять – и каменные плиты просто сложатся внутрь, как костяшки домино. В стене, которая была мне видна, располагалась гостеприимно распахнутая дверь, словно приглашавшая усталого путника зайти внутрь и отдохнуть.