– А ты сама вылезти не можешь? – спросил я. – А я тебя тут поймаю, чтобы ты не упала. А клад твой потом достанем: куда он оттуда денется-то?
– Я не понимаю, – Нюся начала сердиться, – Дягилев, тебе что – трудно помочь мне выбраться?
– Ошибочка, – помолчав, сказал я и, уже не скрываясь, сделал два шага назад, сдвигаясь в сторону тяжёлого табурета.
– В смысле? – Нюся нахмурилась, не прекращая, впрочем, пристально следить за моими перемещениями. – Что не так-то?
– Ты, в смысле – Анька Каменецкая, терпеть не можешь, когда кто-то называет мужчин просто по фамилии, – любезно пояснил я, – так как почему-то считаешь это признаком дурного тона. Так что Нюся никогда не обратилась бы ко мне так.
– Вот на таких мелочах и прокалываешься, – помолчав, сказала Нюся, легко подтягиваясь на руках и с комфортом усаживаясь на каменный бортик. – Умный ты, Егор, а это бывает вредно для здоровья.
– Ты кто? – я понимал, что вопрос совершенно идиотский, но удержаться просто не смог. – То, что не Анька, это я уже понял. Кстати, с ней нормально всё?
– А тебе не всё ли равно? – она безразлично пожала плечами.
– Как ты сама недавно сказала – не чужие ведь люди, так что хотелось бы знать, – я напряжённо пытался сообразить, когда этому непонятному существу, замаскировавшемуся под Нюсю, надоест играть со мной в кошки-мышки.
– Недавно была в относительном порядке, хотя потрепало её не меньше, а то и побольше, чем тебя, – помолчав, таки соизволила ответить как бы Анька.
– Ты так и не сказала, кто ты, – напомнил я свой вопрос не потому что мне так уж хотелось получить ответ: просто молчание было намного более тягостным, чем любая беседа, даже самая бредовая.
– Тебе настолько важно знать, кто тебя убьёт? – казалось, искренне удивилась моя собеседница.
– Да нет, – я пожал плечами, – но надо же о чём-то разговаривать, правда? А ты пришла через этот саркофаг? Это замаскированный ход?
– Надо меньше книжек читать и фильмов дурацких смотреть, – посоветовала мне та, что пряталась под Нюсиным образом, – тогда и мыслей нелепых не будет.
Но я успел заметить, как при моих словах о замаскированном ходе она слегка, самую малость, напряглась. Неужели я угадал? Тогда получается, что мне нужно попасть в саркофаг и попробовать через него выбраться… а куда, собственно? Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Правда, при мысли о том, что мне придётся забираться в каменный ящик, на крышке которого выбита дата моей смерти, руки начинали ощутимо дрожать. И мне, между прочим, совершенно не было из-за этого стыдно.
Тем временем мой загадочной собеседнице, видимо, надоело сидеть на бортике саркофага просто так, и она решила заняться тем, для чего, собственно, сюда и пожаловала. Легко спрыгнув с бортика, она немного постояла, словно привыкая, потом медленно повернула голову сначала вправо, потом влево. При этом внутри у неё что-то громко хрустнуло, словно ломались кости… или, наоборот, вставали на место. При любом объяснении звук был жуткий, просто вымораживающий.
Приведя себя в порядок, она неторопливо, прекрасно понимая, что мне банально некуда деться, направилась в мою сторону. Кто сказал, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь в, так сказать, ускоренном варианте? Ничего подобного: я мог думать только о том, как мне добраться до злополучного саркофага.
Самым паршивым было то, что у меня здесь не было вообще никакого оружия: даже завалящей палки или куска арматуры – ничего, что можно было бы взять в руку.
– Расслабься и попробуй получить удовольствие, – издевательски посоветовала мне «Каменецкая» и широко раскрыла рот, полный даже на вид острых зубов. Стивен Кинг отдыхает…
– Ты опять нарушаешь правила! – неожиданно раздался откуда-то сверху возмущённый женский голос, и моя зубастая собеседница раздражённо нахмурилась, а потом недовольно зашипела.
– Ничего я не нарушаю, – но даже я слышал, что уверенности в её голосе явно маловато для того, кто полностью уверен в своей правоте, – это моя добыча.
– Это ничья добыча, это игрок, – рявкнул женский голос, – а игрок до конца игры неприкосновенен! Поэтому, Герман, отзови свою болонку по-хорошему, слышишь меня?
– Держи себя в руках и не оскорбляй моих слуг, – зубастый вариант Каменецкой вдруг заговорил достаточно низким мужским голосом, и смотрелось это совершенно дико. – Мы не оговаривали, что нельзя использовать… ммм… подручные средства.
– Только заклинания, Герман, только заклинания! – по-прежнему сердито ответила женщина, которую я не видел, но голос которой тут же напомнил мне об Аглае. – Игроки сами проходят испытания, таковы правила, и не тебе их менять. Вот останутся проигравшие – тогда и развлекайся, как тебе нравится, мне не жалко, а в процесс не вмешивайся. Иначе ищи себе другого партнёра, ясно?