– Отец решил продать дом, – негромко сказал один из них, высокий брюнет с щегольскими усиками и холодными серыми глазами, – ларец придётся перепрятать.
Из дальнейшего разговора я понял, что брюнет был младшим сыном князя Стрешнева, а его собеседник – каким-то дальним родственником. Вникать в подробности и выяснять, кто кому кем приходится, у меня не было ни малейшего желания. Единственное, что меня интересовало, – это место, где княжеские родственнички спрятали сокровища. Значит, мифический клад всё-таки имел место быть?
– Давай сейчас и пойдём, пока все заняты гостями, – неожиданно предложил брюнет, – я не знаю, когда ещё предоставится такая возможность. Заберём и спрячем его в нашем малом загородном доме, туда гораздо проще приехать: всегда можно сказать, что на охоту.
Он договорил и отвернулся, но мне показалось, что его глаза странно потемнели и стали почти чёрными, но, скорее всего, это была прихотливя игра света и тени, наложившаяся на мою усталость.
– Отличная идея, – согласился второй, – давай, а то я как раз собрался уезжать. Я тогда зайду попрощаюсь, а ты спускайся, я скоро к тебе присоединюсь.
Я, не раздумывая, направился вслед за молодым Стрешневым, думая о том, что, может быть, зря я всегда так скептически относился к историям о всяких колдунах, ведьмах и прочей мистической чепухе? События последних суток говорят мне совершенно другое, и спорить с этими доказательствами становилось чем дальше, тем сложнее. Вот и сейчас я смотрел на княжеского сына и понимал, что передо мной не совсем человек, точнее, совсем не человек. Было в нём что-то тёмное, даже чёрное, что почти невозможно было объяснить словами… да ещё и глаза эти…
Тем временем молодой князь спустился по узкой лесенке куда-то вниз, остановился перед тяжёлой деревянной дверью, но даже не подумал доставать ключ. Он, убедившись, что его никто не видит, приложил ладонь к замочной скважине, и механизм негромко щёлкнул, открываясь.
Я почти спокойно шагнул за ним: видимо, способность удивляться себя окончательно исчерпала. Но тут молодой человек остановился и втянул носом воздух, словно охотничий пёс, почуявший только ему заметный запах дичи. Стрешнев прикрыл глаза и начал медленно поворачиваться, как будто сканируя окружающее пространство. Его нос заострился, кожа побледнела, а на висках выступили капельки пота, хотя было довольно прохладно. Вдруг он распахнул глаза, и я отшатнулся, чуть не свалившись на пол: у молодого князя в глазницах плескалась тьма, бездонная, жуткая, абсолютно нечеловеческая. Он замер и прошипел, срываясь на свист:
– Кто здесь? Покажись, я ведь тебя чувствую… Что ты хочешь?
Я застыл, стараясь даже не дышать, хотя головой понимал, что князь никак не может меня увидеть хотя бы потому, что нас разделяет лет сто пятьдесят как минимум. Но менее страшно от этого не становилось, слишком жутко всё это выглядело.
– Неужели показалось? – князь нахмурился и ещё раз принюхался. – Странно… Я практически уверен, что здесь кто-то есть… Хорошо, будем считать, что я ошибся.
Он прошёл в подземелье, которое ничем не напоминало то, в котором я оказался в самом начале своего безумного пути, хотя в глубине души именно этого я и ждал. Но нет – это был самый обыкновенный подвал, с традиционными полками, рядами бочек и ящиков. Никаких разодранных автомобилей, никаких гильотин…
Стрешнев не торопясь прошёл в самый тёмный угол и, с трудом сдвинув в сторону тяжёлую бочку, наклонился к видневшемуся в земле небольшому люку. Взявшись за металлические кольцо, он с явным усилием поднял крышку и извлёк из тайника небольшой металлический сундучок, украшенный затейливой резьбой. Да, наверное, больше всего к этому предмету подходило слово «ларец», именно такими я их себе и представлял по всяким сказкам.
Вдруг Стрешнев замер и невидящим взглядом уставился в пространство, а потом его хищное лицо озарилось улыбкой, в которой не было почти ничего человеческого.
– Я понял, – прошептал он, стискивая ларец так, что костяшки пальцев побелели, – ты, тот, кто сейчас наблюдает за мной, ты мой наследник, сумевший докричаться до меня сквозь толщи столетий… Поэтому я не чувствую враждебности в твоём присутствии…
Я молчал, не зная, как реагировать и реагировать ли вообще хоть как-то: может, ну его на фиг, этого сумасшедшего Стрешнева вместе с его кладом? А с другой стороны, мне же надо выжить в той игре, в которую меня втравила Аглая. И если князь как-то может мне помочь завладеть кладом, то с какой стати я буду отказываться? Ведь можно стопроцентно гарантировать, что ни Нюся, ни Глеб ни на секунду не усомнятся в правильном решении. А преждевременная смерть не входит в мои жизненные планы.