Понимая, что поступаю странно, я нашёл глазами еле заметную за деревьями беседку и с замиранием сердца рассмотрел рядом с ней огромный старый дуб, которому было, наверное, лет двести, не меньше. Это что же получается? Призрак князя Стрешнева, который говорил со мной недавно, сказал правду? Он действительно закопал сокровища под старым дубом?
Я уже сунул руку в карман, чтобы достать сигареты и наконец-то закурить, но вспомнил, как обещал неведомым высшим силам, что никогда больше не буду этим заниматься. И пусть сидение под столом уже успело подёрнуться какой-то дымкой, словно всё произошло не нынешней ночью, а очень давно, я решительно вытащил мятую пачку сигарет и без малейшего сожаления бросил в старое ведро, обнаружившееся неподалёку.
– Егор, – окликнул меня хриплый женский голос, и я резко повернулся: неподалёку, тяжело опираясь на спинку скамейки, стояла Нюся и исподлобья мрачно смотрела на меня. Возле её ног стоял небольшой сундучок, покрытый пылью и какими-то подозрительными тёмными пятнами.
– Нюся, – у меня не осталось сил даже на то, чтобы сказать что-то соответствующее ситуации, хотя я действительно был рад, что Анька жива и относительно цела. Впрочем, многочисленные ссадины, синяки и неестественно вывернутая левая рука свидетельствовали о том, что Каменецкой досталось даже побольше, чем мне самому, – вот веришь, даже обрадоваться по-человечески сил нет.
– Егор, это действительно ты? – голос Аньки был холоден и полон подозрения. – Я за последние несколько часов кого только не видела, и тебя в том числе.
– И как ты предлагаешь мне доказать, что я – это я? – устало опустившись прямо на холодную землю, поинтересовался я у Каменецкой. – Ты вот тоже совсем недавно на меня острыми клыками сверкала и стенами раздавить пыталась.
Тут я посмотрел на сундучок, стоявший у её ног: неужели из нас троих именно Нюся смогла его добыть? Кстати…
– А Глеб где? Ты его видела?
– Видела, – как-то неохотно ответила Анька и сделала аккуратный шажок в мою сторону, – но ты ведь понимаешь, Егор, из всех нас мне сокровища нужнее всего. Вы мужики, у вас возможностей море, а я слабая женщина… У меня ипотека, ты же знаешь…
– Ты что, у… убила Глеба? – я в полном обалдении взглянул на кругленькую уютную хохотушку Аньку, которая сейчас смотрела на меня с холодным прищуром, словно прикидывая, как бы половчее воткнуть в меня нож.
– Ничего личного, – невозмутимо пожала плечами Каменецкая, – не я придумала эти условия. Прости, Егор, ты хороший парень и всегда по-дружески ко мне относился, но здесь и сейчас ты мне объективно не нужен.
– А ты в курсе, что клад, который ты отжала у Глеба, – я поднялся с земли и сделал несколько шагов назад, – а ты его отжала, потому как я никогда не поверю, что ты добыла его сама, не единственный?
– Не пытайся заговаривать мне зубы, – Каменецкая ногой отодвинула заляпанный кровью – не исключено, что Глеба – сундучок в сторону.
– Ань, я не хочу тебя убивать, – абсолютно честно признался я, – но и покорно подставлять свою спину под твой нож тоже как-то не входит в мои планы. А в честной борьбе тебе против меня не выстоять, ты и сама это понимаешь.
– И что ты предлагаешь? – прищурилась Каменецкая, назвать которую, как раньше, Нюсей у меня язык не поворачивался.
– Ты заберёшь этот сундучок, – я кивнул на стоявший возле её ног металлический ящик, – а я спокойно себе пойду по своим делам. Будем считать, что я добровольно отказываюсь от своего приза. И разбираться, как мне жить дальше и жить ли в принципе, я буду уже без твоего непосредственного участия. Как тебе такой расклад?
Анька задумалась, прикусив губу, потом всё так же исподлобья посмотрела на меня и сказала:
– Ты что-то придумал, Егор, это понятно, и теперь мне надо сообразить, касается ли твоя идея лично меня.
– Ань, а ты смотрела: есть в твоём сундуке ключ, про который говорила Аглая? – вдруг сообразил поинтересоваться я. – Тот, с паучком…
– Есть, – кивнула Каменецкая, – я первым делом проверила, когда… Проверила, в общем.
– Ну вот и иди, открывай, – я кивнул в сторону калитки, – свобода ждёт тебя, Анна Каменецкая.