– Точно? Может, попросить Юру подстраховаться и взять еще кого-то? Страстная парочка – не самый лучший вариант.
– Я попрошу. Обещаю.
У меня все готово... Ну, почти. Записываюсь в дорогущий салон красоты и только тогда облегченно вздыхаю...
Глава 19.
Глава 19.
Ната.
– Вау, – хрипловато протягивает Слава, пристально меня оглядывая.
– Да, я такая, – отвечаю нарочито расслабленно.
Полдня в салоне красоты не прошли даром… Мне окрасили волосы в модной технике. Теперь они не скучные и безжизненные, а увлажненные и блестящие.
Ярко-красный маникюр, легкий пилинг, массаж… И это лишь часть процедур.
Ума не приложу, как светские львицы все это выдерживают? По мне, так это мука чистой воды. Но я не подаю вида… Улыбаюсь предателю, фантазируя о приближающемся дне Х…
– Я купил тебе подарок, Нат. Коробка в кармане пиджака, – протягивает Слава игриво.
Неужели хочет? Нет... Думаю, он собирается трахнуть меня из вежливости, потому и прикидывается любящим мужем…
У них в обеденный перерыв был «перепих» с Плутовкой. Жаль, что Славочка не знает, что я знаю…
Если быть точной, он у них случается каждый день… Кровать бы, что ли, в кабинет поставил, а то…
Бедная Алена вся в синяках ходит.
– Вау, – пародирую его я, выуживая коробочку с дорогим нижним бельем, похожим на паутинку. – Какая красота, Слав. Прости, но…
– Надень его, Нат. Я хочу, чтобы ты нарядилась для меня.
Он расслабленный, улыбающийся. Лежит на нашей кровати и сверлит меня блестящим взглядом. Вспомнил, какой жена может быть красивой? Или что-то другое?
– Я приняла таблетку в обед. Витаминку. И… В голове такой туман. Наверное, я переутомилась, пока была в салоне.
– Ох уж эти салоны, Натусь. Как вы выдерживаете все это? – усмехается он. – Ну ладно… Наденешь его на праздник?
– Конечно, любимый. Я с ног валюсь, как хочу спать.
Таблетки я отдала маме. Она пообещала сделать независимую экспертизу. И незамедлительно переоформить недвижимость. Доли, переданные мной в договоре дарения… А составленные ранее завещания послужат страховкой.
Запоздало, но я решила отдать маме коммерческое помещение, единоличным собственником которого являюсь я.
Уже завтра документы отправятся в Росреестр… А на следующей неделе мама получит документы, подтверждающие ее собственность.
И Славочка ничего не сделает. Не посмеет сделать… Яночке достанется крошечная квартира и десять процентов акций в фирме. Все. Как мать я все для нее сделала… А, учитывая ее отношение ко мне, и это много.
– Спокойной ночи, любимая.
– И тебе, дорогой.
Щеки пылают, когда я прохожу по коридору мимо комнаты дочери… Сердце на куски рвется. Снова… Вот как ему удается рваться и вновь срастаться? А потом снова и снова рассыпаться на бессмысленные, никому не нужные ошметки.
Мой ребенок… Моя девочка. Та, кого я кормила грудью до полутора лет. И та, кому я заботливо варила супчики, игнорируя советы мам покупать готовые баночки.
Куда все делось? Она со всех ног бежала навстречу, завидев меня возле ворот детского сада. Улыбалась во весь щербатый рот и сбивчиво рассказывала о своих детских, но таких значимых проблемах…
Делилась секретиками. Слушала советы, дарила собственноручно сделанные бусы из полимерной глины.
Они и сейчас где-то в сейфе лежат… И браслетик тоже…
– Яночка… – не выдерживаю, обнимая ее со спины.
Девочка моя, что же ты делаешь? Как уберечь, если твое сердце покрыто толстой коркой льда, а душа заперта на тяжелый засов?
– Мать, ты че творишь? – фыркает она, резко оборачиваясь.
Такая маленькая еще, хрупкая… И на девушку-то толком не похожа. Глазищи огромные, губы по-детски пухлые…
Вижу, что ее грубость мнимая. Она будто пытается держать марку, следовать выбранной роли. И лишь иногда что-то живое, спрятанное под коркой боли, лезет наружу.
– Мам… Что-то случилось? – опускает она взгляд.
– Просто… Соскучилась. Как учеба? Никто не обижал?
– Нет. Ты… Хорошо тебе волосы покрасили. Блонд тебе к лицу, – протягивает она.
– А ты выбрала наряд на праздник?
– Пойду в черных джинсах и растянутой майке. Как обычно.
– Ну ладно. Пойду спать.