– Ненавидишь? Ты меня ненавидишь?
У меня крышу рвет от боли… Один убить хочет, другая ненавидит. Одна Кира поддержала. И… Юрий Алексеевич – друг отца и юрист. На мое счастье, он владеет частной конторой, имеющей недюжинную репутацию. Мы завтра встречаемся.
А сейчас… Вцепляюсь в плечи дочери и что есть силы ее встряхиваю.
– Мать, ты ошалела? Может, тебе в спортзал сходить? Стресс слить или…
Яна испугалась, по ее глазам вижу. Вид у меня безумный. Глаза дикие, лицо бледное, под глазами тени.
– Не мать, поняла? Не мать. С сегодняшнего дня ты будешь называть меня Наталья Васильевна. Я не служанка. Не уборщица. Не подушка для битья… А пожрать сама себе приготовишь.
Она ошеломленно хлопает глазами. На мгновение я узнаю во взгляде дочери ее прежнюю – маленькую, беззащитную девочку, играющую на скрипке и мечтающую о карьере актрисы… Моего ребенка, которого я навсегда потеряла…
– Ты поняла меня? Поняла? – сиплю я.
– Д-да… Мама, я… Наталья Васильевна.
Вылетаю из комнаты и запираюсь в кабинете. Валюсь на диван и даю волю слезам… Что мне делать? Может, собрать вещи и свалить по-тихому? Ну уж нет… Кто-то другой так бы и поступил, но не я…
Если бы только папа был жив… Он бы смог меня защитить. А так… Правильно Кира говорит: таких, как Славик, нужно выкорчевывать из общества.
– Ма-ам… Мама, ты почему заперлась? Мам… – всхлипывает Яна.
Слышу, как она оседает на пол возле дверей… Часто и поверхностно дышит, борясь с подступающей паникой. Черт… Не хотела я, чтобы так вышло.
Распахиваю дверь и поднимаю ее с пола. Бледная, с темными кругами под глазами, она являет собой жалкое зрелище.
– Дыши, Яна. Глубоко, медленно. Помнишь, как учила на тренингах Анна Семеновна? Давай…
– Ма-ам… Извини, – выдыхает она.
– Что бы ни случилось, я не позволю больше себя обижать.
Она успокаивается и молча кивает. Надолго ли ее хватит, не знаю?
А ведь Славик мог забрать ее из клуба… Янка звонила отцу десять раз, но тот не отвечал… Она просила о помощи, а нас не оказалось рядом. Его не оказалось…
Он так и не смог внятно объяснить, где был в тот вечер?
Инвесторы, сделки, встречи с партнерами – я проверила всех, и никто не подтвердил, что видел Вячеслава…
А я была возле палаты умирающего отца… Янка мне даже звонить не пыталась.
– Мам, я старюсь стать прежней. Честное слово. Я…
– Ладно… Идем, я что-нибудь приготовлю.
Яна чистит картошку, я монотонно нарезаю овощи для салата, раздумывая над тактикой.
Я установлю в доме камеры видеонаблюдения. Мне нужно видеть Славика. И слышать его разговоры тоже…
А завтра Юрий Алексеевич основательно проконсультирует меня.
– Привет, девчонки! – раздается голос Славы. – Где там наша мама, Яночка?
– Привет, пап. Мы ужин готовим. А ты чего так поздно? – не отрываясь от чистки, бурчит Яна.
– Так это… Вот, – всучивает он в мои руки огромный букет желтых роз. - Любимая моя… Единственная, нежная, милая…
Тошнота подкатывает к горлу, но я выдавливаю улыбку, делая вид, что все в порядке.
– Ох… Славочка, я так счастлива иметь такого мужа. У меня тоже подарок для тебя – статуэтка из бронзы.
– Супер. Заберу ее в офис, – лениво протягивает он, ослабляя узел галстука.
– Она такая красивая… Пожалуй, поставим ее в гостиную.
Да уж… Она и правда красивая. А внутри мужской фигурки, прямо под шляпой я установлю глазок камеры…
Глава 5.
Наташа.
Мое лицо в отражении лакового стола кажется измученным… На безупречно гладкую поверхность то и дело падают мои слезы, а я, чтобы не привлекать внимания, торопливо их стираю…
Наверное, у Славы с возрастом появилась дурная привязанность к столам… Иначе, как объяснить тот факт, что он решил «поздравить» меня с годовщиной, не изменяя привычкам?
Он так же трахал Алену… Быстро, будто опасаясь, что кто-то войдет, вбиваясь на полную, торопливо, небрежно…
Животное… Свихнувшееся и лживое. Почувствовавшее вседозволенность, уверенное в себе… Я едва сдерживаю тошноту. Перед глазами то и дело всплывает Алена и ее тощие, бледные ноги. Слава, нагло улыбающийся и обещающий ей золотые горы…
«Скоро мы будем вместе».