Еще Рафаилу казалось, что он задушит ее при первой же встрече. Дни слишком долго тянулись в едком ожидании. Он уже дополнительно нанял людей, расширил поиски, а результатов не было. Все усложнялось тем, что изначально Мария Швецова улетела в Лондон. Это не просто заграница, это Великобритания со своими беспрекословными, чтоб их, порядками. Была бы это Россия – он нашел бы ее уже на следующие сутки. Словно знала, куда нужно ехать, чтобы добиться своего. Чтобы заставить его понять – насколько важна, нужна и… любима.
***
Сегодня выдался теплый летний день, один из последних. Поэтому после обеда я вышла на террасу, откуда открывался вид на задний двор. Прошло почти пол года, а я не переставала им любоваться. Это был двор с фонтаном, с цветущими клумбами и садом чуть дальше. Мне здесь нравилось, как и вообще у Эммы, которой я была безмерно благодарна. Помню, как свалилась ей на голову, беременная, разбитая и совершенно не понимающая местный язык. А она не оттолкнула. Пустила в свой дом, в свою жизнь, в свою семью. Она просто в меня поверила, что я способна чего-то добиться в будущем. И теперь будто снова появилась любимая бабушка, с которой я часами могла говорить о моде. Эмма была потрясающей. В свои семьдесят с небольшим она продолжала излучать любовь к жизни и к своему делу. Причем свой возраст она преподносила так, словно собственный стиль.
Как ни странно, а мир моды в Лондоне существенно отличался от Московского. Это чувствовалось в самой атмосфере. Здесь все казалось более организованным, слаженным, словно каждый находился на своем месте. Жаль только, что мне пока не удалось прочувствовать это на себе. Я не успела даже выйти к Эмме на стажировку, как к ней в офис наведались по мою душу. Раф не соврал, когда говорил, что намерен найти меня любым способом. Тогда ищейку Рафаила принимала Эмма, и она ему соврала – по моей просьбе. А я так сильно испугалась, что решила исключить любые свои перемещения по городу. Даже врач приходил к нам в дом – врач семьи.
Оставалось гадать, как люди Рафа смогли почти найти меня спустя какой-то месяц. Я оставила телефон в камере хранения московского аэропорта, предварительно опустошила все свои кредитные карточки и никто, кроме Натальи, не знал, куда и к кому именно я направилась. Когда визит ищейки повторился, спустя два месяца, я поняла, что Раф не успокоится. Наверное, поэтому я стала параноиком. Иначе не объяснить, почему страх довел меня до того, что два дня назад я вышла замуж. И ни за кого-нибудь, а за настоящего графа. Теперь меня можно было назвали Графиней Милтон. Ха! Это было так дико, но по-настоящему увлекательно. Кто бы мог подумать – я и в леди. А все потому, что титул в этой стране существовал до сих пор, причем теперь его можно было купить.
Заг Милтон был молодым, перспективным и просто интересным молодым человеком. Я привлекла его внимание даже несмотря на свое положение и формы. Сначала отказывала ему, а он даже не стал меня слушать. Каждый день были цветы, атака внимания и мужская поддержка, которую мне так не хватало. И мое сердце растаяло, особенно в момент паники, когда Эмма сообщила об очередном визите человека Рафаила. Я хорошо понимала, что Раф меня не простит. Ни то, что сбежала, и ни то, что ослушалась. У меня появилась навязчивая мысль, что стоит ему найти меня, как он снова все отберет – отберет ребенка, который скоро должен родиться. Уже одна эта мысль вызывала во мне острый приступ страха. Не отдам. Не позволю. Ни за что.
***
Очередной долгий день подошел к концу. Оставалось принять душ и напиться, чтобы суметь спокойно заснуть. Так недалеко было и до алкоголизма, о чем Рафаил задумывался меньше всего. Проще было днем. Работа, встречи – масса встреч, постоянные звонки, которые утихали ближе к вечеру. Днем он все время крутился, решал дела. Их фирма не просто пользовалась популярностью, она уже составляла собственный бренд в строительной индустрии. Это была уже целая корпорация. И если Гавриил стоял у руля, Рафаил предпочитал иногда вести или даже всего лишь контролировать серьезные проекты. А еще он занимался работой «по связям с общественностью» – так это формально называлось. На деле же это вытекало в то, что он налаживал и поддерживал контакты со связями. Иногда это значило с кем-то встретиться в деловой обстановке, а иногда и в неформальной, будь то банальная баня, чья-то дача или тому подобное – так в России принято. Последнее он любил меньше всего, от чего все больше начинал отказываться. Связи – слишком значимая вещь, чтобы ими рисковать по причине своего отвратительного настроения.