После ужина – прогулка с Загом по саду. Сегодня он решил остаться в доме Эммы, как мой законный супруг. Но только не в моей комнате, а в смежной. Первой брачной ночи, как и вообще какой-то, у нас до сих пор не было. Я пообещала ее после рождения ребенка, когда оправлюсь. Мужчина ждал этого с нетерпением. А я радовалась, что у меня есть причина не торопиться. Наверное, это было глупо. Но почему-то все еще для меня важно.
***
Этот день до обеда ничем не отличался от предыдущего, как и день до этого, и до этого. А потом все резко изменилось. Одна долгожданная новость завершила продолжительный этап ожидания. Разве что сама новость пришла с такими подробностями, что внутри него снова все перевернулось, а злость вспыхнула с такой силой, что едва ли ни буквально захотелось убивать.
Сжав пальцы на фотографии, Раф смял ту в бесформенный комок, уничтожая изображение Маши с... с ее… мужем. Однако, именно это помогло найти девчонку. Заявка на регистрацию брака прошла через некоторые службы, так и всплыло имя Марии Швецовой. И появилась зацепка – конкретные адреса и имена, которые и привели к Маше. Раздражало только то, что его люди сообщили об этом слишком поздно.
– Мы решили проверить факты, прежде чем говорить, – оправдывались они.
Зато теперь у него была информация. Мария Швецова – переехала в Лондон к некой Эмме Миллер, с которой познакомилась в Милане. Там завязала отношения с неким, мать его, графом Милтоном, за которого впоследствии вышла замуж. А еще – она сохранила их ребенка, пол которого был пока неизвестен, и сейчас находилась на седьмом месяце беременности.
Рафу казалось, что его ударили по голове чем-то очень тяжелым, причем в лицо. В этот момент сложно было определить, где же в нем прячется та сама любовь, о которой говорил Гавр. Внутри пеклась настоящая ненависть вперемешку с гневом. Его в буквальном смысле трясло от злости. И никакое виски не могло потушить вновь вспыхнувший огонь. Мария вышла замуж. Его Маша, чтоб ее, вышла замуж! Да еще пристроилось аж в графском местечке. Та, которую он подобрал едва ли с улицы. Которую заставил стать желанной для мужчин. У которой был первым. И которая от него забеременела. Раф даже не сдержал смешка, осознавая себя полным идиотом. Ведь он своими руками вымостил для нее весь этот путь от невинной провинциалки к самой графине. Своими руками создал ту, которая заставила его прочувствовать самые глубокие и сильные эмоции. И сейчас он чувствовал, будто его предали.
Короткий стук заставил Рафаила поднять глаза к двери. Следом в комнату зашел Гавр. Брату хватило одного взгляда, чтобы все понять. Он попросил посторонних покинуть комнату. Затем сбросил пиджак, повесил на стул и сел за стол переговоров.
– И что там? – спросил только Гавр.
Раф бросил к нему смятый комок бумаги. Подождал, пока брат его развернет. А потом сказал:
– Это ее муж.
Гавр резко поднял глаза, отвлекаясь от фото.
– Так, давай ты успокоишься.
– Я спокоен, – соврал он, прежде чем подняться и направиться к бару.
По дороге дернул за ворот рубашки, чтобы не душила. Но даже не обратил внимания, как оторвалась верхняя пуговица и упала на пол со звонким стуком. Все мысли сузились до одной девушки, до одной новости, до одной проблемы. Взяв бутылку, Раф наполнил стакан. А у самого так тряслись руки, что сам же не поверил в свое спокойствие. Как же она его бесила! Постоянно доводила до эмоционального предела. Каждой своей выходкой. Да всем вообще: словами, телом, поступками. Не сдержавшись, Раф ударил ладонью по столу.
– Как она вообще посмела это сделать?! – почти выкрикнул он, поворачиваясь к брату.
– Раф! – окликнул его Гавр. – Успокойся. Она жива и в порядке – это главное.
– О, она более чем в порядке, – усмехнулся он, поднося стакан к губам, но так и не отпивая. – И я даже не могу сейчас к ней поехать. Потому что вот в этой ситуации точно не сдержусь. Или задушу ее или не знаю еще, что сделаю.
– Давай съезжу я, – предложил брат.
Все-таки глотнув виски, Раф действительно задумался над этим предложением. И, похоже, других вариантов не было. Маша на седьмом месяце беременности. Если поедет сам, обязательно сорвется на нее. Не хватало еще навредить, когда она носит его ребенка. Пусть он заставлял ее сделать аборт, но раз уж собралась рожать, Рафаил не был намерен отказываться от своей крови. Все, что его – ему и принадлежит, включая саму Марию.