– Покормишь сына – жду в своей комнате.
Я проводила его взглядом в спину и вернулась к Даниилу. Он постепенно снова засыпал. Похоже, моя единственная радость. Когда сын наелся и уснул окончательно, я переложила его в кроватку и направилась в комнату к Рафаилу. Но когда вошла, то бросилась не на шею, а с претензиями.
– Хватит на меня давить! И заставлять делать только то, что хочешь ты! Начни уже считаться с моим мнением, в конце концов!
Его взгляд был знаком мне хорошо: холодный, пронизывающий, уничтожающий.
– Отлично, – произнес Раф. – Ты недовольна моим отношением к тебе. Ты не хочешь за меня замуж, не хочешь секса. Отлично… Когда Даниил будет готов к перелету?
– Не уточняла, но я точно пока никуда не собираюсь.
– Я спросил не о тебе, а о нем, – холодно произнес Рафаил и добавил, так же холодно. – Я забираю его.
Внутри меня пробежал озноб.
– Ты не сделаешь этого…
– Сделаю, – ответил твердым голосом, глядя прямо мне в глаза.
Вот оно то, чего я так боялась, когда спешила выйти замуж за графа. Но теперь графа нет, и каменного замка тоже нет, в котором можно было спрятаться. Зато есть дракон, который жрет молодых женщин и ворует их младенцев. Я начала злиться, очень сильно. Даже подошла ближе к нему, чтобы сказать в лицо:
– Ты не имеешь на него никаких прав. Или ты забыл, как заставлял меня сделать аборт? Даниил – мой сын, ясно! Только попробуй его у меня забрать, глотку перегрызу.
От злости и решительности меня трясло. Ощущения были, будто в одной точке сошлись два торнадо, где-то как раз между нами. Но если я действительно злилась, то Рафа это, похоже, возбудило. Он схватил меня за подборок и с жадностью припал ко рту. Я хоть и ответила, губами, но руками уперлась в его грудь так, что в какой-то момент удалось оттолкнуть. Теперь в глазах Рафаила плескалась похоть. И я поняла, что в моих руках заиграл любимый женский инструмент. Это было даже лестно. Это начало вытаскивать из меня женщину, а не мать. Между тем, мой свирепый мужчина смягчился. Протерев влажные губы тыльной стороной ладони, он шагнул ко мне вплотную и спросил:
– Чего ты от меня хочешь?
– Я все сказала. Ничего сложного: понимания, уважения, любви… И не смей даже говорить мне, что собираешься отбирать ребенка.
Он навис надо мной, как хищник, но смотрел так, что под кожей пронеслись мурашки.
– Я не умею любить, сколько раз повторять? Тебе мало, что терплю все твои выходки? Мало моего признания? Моей опеки? Сколько еще я должен тебя уговаривать выйти за меня замуж?
Мой бедный, бедный Рафаил, устал меня уговаривать. Я даже улыбнулась. В попытке его пожалеть подняла руки и обхватила мужскую шею. А он вдруг задержал дыхание, задрожал, а потом моргнул и посмотрел на меня так, будто я была вишенкой на вкусном торте. Даже забыла, что хотела сказать, и губы сами собой потянулись к его. Опять этот запах, его фирменный, наверняка вскружил мне голову. Но когда я почувствовала, как его руки стиснули подол моего платья и потянули вверх, сразу отстранилась со словом:
– Нельзя.
Он резко подался назад, отпустил меня и отошел. Достал из шкафа бутылку виски, гневно сорвал крышку с горлышка.
– Ты из меня веревки вьешь. И тебе все мало?
– Я? Уверен? Не ты ли только что хотел отобрать у меня сына?
– Ты не оставляешь мне выбора. Но не этого я хочу.
– А чего хочешь ты?
Он налил напиток себе в стакан, отпил и подошел ко мне, чтобы уверенно произнести:
– Тебя.
– Зачем?
– Ты хочешь от меня откровенных признаний?
– Да. Почему бы и нет? Это важно.
– Хорошо, я скажу их… в момент бракосочетания.
Я ахнула.
– Это шантаж?
– Да. Почему бы и нет? – передразнил он меня.
– Нет, Раф, это не смешно!
Он прямо-таки удивился.
– А я разве смеюсь сейчас? Поверь, я едва себя сдерживаю, чтобы тебя не задушить, – сказал и скользнул по мне взглядом, – или не трахнуть.
– Вот! Это то, чего я опасаюсь. Да у тебя все мысли вокруг одного места! О какой супружеской верности может идти речь?!
На его лице снова отразилась гримаса удивления.
– А мое нынешнее воздержание тебя не устраивает? Скоро третий месяц пойдет, практически иду на рекорд.