Я отнеслась к этим словам как-то недоверчиво.
– Да неужели? Что, здесь нет приличных проституток?
Раф на это рассмеялся, но истинного смеха в этом не было, скорее полный рот злости. Он даже вернулся ко мне.
– Нет, не поэтому. А потому, что хочу только тебя, дуру.
Я возмутилась, находясь уже не в состоянии оценить истинный смысл его слов.
– Да почему ты всегда называешь меня дурой! Задолбал!
– Да потому что ты действительно дура, Маша! – закричал и он, грубо хватая меня за декольте, чтобы притянуть к себе ближе. – Я уже сказал, что люблю тебя! И не раз доказал, как сильно тебя хочу. Ты, мать твою, извела меня за последние месяцы так, что поможет спустить пар только дикий секс или боксерская груша. Да я не один год отказывался от брака, который навязывала мать, а теперь уговариваю тебя выйти за меня замуж и не потому, что этого хочет та же мать, а потому что этого хочу я. Я хочу! Чтобы ты сидела дома с нашим ребенком и грела нашу с тобой постель, пока я не вернусь домой. Что из этого тебе не ясно или вызывает сомнения?
Я как-то смутилась. Запылали щеки. Признание в стиле Рафа всегда пробирало до дрожи. Это было внезапно. Это было откровенно. И это явно сказано искренне. А еще приятно. Только Раф не учел один момент.
– Но я не смогу сидеть дома, – осторожно произнесла. – Ведь хочу быть не только матерью… или женой, но и дизайнером.
Раф выругался, протер лицо ладонью и быстро ответил:
– Хорошо, купим постель с подогревом… и прочный диван к тебе на работу. Так ты согласна?
Я закусила губу, лишь бы не улыбаться так широко.
– А ведь ты все равно на меня давишь.
Он отстранился, снова выругался.
– Значит так. Мне нужно уехать на пару дней. Думай. Как раз за это время никто давить на тебя не будет.
– Пообещай, что мое решение не скажется на Дане? Что ты не станешь его у меня отбирать?
Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом и как-то устало ответил:
– Успокойся, никто у тебя отбирать его не будет.
А вот это было достойно благодарности. Поэтому я подошла к нему, коротко поцеловала, обняла и сказала:
– Спасибо. За все. Особенно за Даню.
***
Сегодня был странный день. Он забирал Гавриила от его любимой проститутки. Пьяным! Это просто не укладывалось у Рафаила в голове. Гавр никогда не злоупотреблял. Да, всякое бывало в студенческие годы, но даже в то время он умел себя контролировать. В голове прозвенел очередной тревожный звоночек. Казалось, брат уверенно идет ко дну. Тот, кто управляет крупной организацией, кто салфеткой протирает чистые приборы в элитном ресторане и брезгует нечистыми женщинами, опустился сначала до шлюх, а теперь и до алкоголя. Да еще, как известно, алкоголь развязывает язык.
– Раф… – устало позвал Гавр, когда они уже сидели в салоне авто.
– Да, брат.
– Я так паршиво себя чувствую.
– Потерпи, завтра будет лучше.
– Нет-нет, я сейчас не из-за этого… – сказал тот и неуклюже махнул рукой перед своим помятым лицом. – Это то, что очень старался от тебя скрыть…
Раф напрягся, понимая, что сейчас услышит что-то весьма неприятное.
– Уверен, что у тебя получилось? Возможно, я уже все знаю.
– Что я люблю Машу? – с удивлением выдал Гавр.
Вот тебе и новости. Раф отвернулся от брата и крепко выругался себе под нос. Черт, да, но этого он действительно не заметил. Или не захотел замечать. Теперь почувствовал свою вину, в очередной раз и в полной мере. Когда-то он сблизил их с Машей, настойчиво и целеустремленно, а потом взял и отобрал ее у него. Это настоящее гадство! Что если бы у них все получилось? Что если бы Маша смогла помочь брату? Эта мысль теперь буквально выжирала. Ведь Рафаил мог бы выбрать себе любую. Мог бы, но не хотел. На этом фоне Мария, ее любовь, их сын – это все показалось чрезмерно дорогим, потому что цена оказалась слишком высока. Он просто не имел права все испортить.
– Не переживай, мы что-нибудь с этим придумаем, – сказал он брату, обнимая того за плечи.
На день следующий он наведался к Алле, чтобы узнать, как идут дела у ее новой сотрудницы.
– У Виты как раз сегодня первый клиент. Держится хорошо. Думаю, она настроена правильно.
Чтобы в этом убедиться, он решил переговорить с ней лично. В этот момент ей как раз делали прическу в дальнем зале. Раф подошел и попросил мастера оставить их вдвоем. Вита одарила его сердитым взглядом и уставилась в свое отражение. С тех пор, как она сбросила с себя маску жертвы и наивности – совсем другой человек. В актрисы бы ей, точно дали бы Оскара в номинации «открытие года». Потому что это не девушка, а хамелеон – меняется согласно обстановке.